— Если они продавят улицу, вы всё равно сядете у центра. Нужен короткий путь.

— Есть?

— Есть. Старый обход через жилой ярус. Я тебя поведу.

— Ты вообще держишься на честном слове.

— Мне пока хватает.

Ильич кивнул.

— Он прав. Через мастерские дойдёте быстрее.

— Тогда пошли.

Мы снова побежали. Через низкие домики. Через пустую столовую. Через мастерскую, где на стене до сих пор висели старые ключи и схемы узлов. Я мельком видел лица людей, что прятались по комнатам. Старики. Женщины. Один мальчишка лет двенадцати. Все смотрели на нас так, будто от нашего шага зависело, будут ли они дышать через час.

Вот это давило сильнее всего.

На повороте отец вдруг замедлился и опёрся ладонью о стену.

— Тихо, — сказал он.

Мы замерли.

Из-за следующей арки шёл голос. Спокойный. Ленивый почти.

— Сергей, сколько можно бегать по кругу?

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

Коршунов.

Он зашёл с другой стороны и уже был в жилом ярусе.

— Сюда, — шепнул отец.

Мы скользнули в боковую комнату. Там стояли пустые кровати и старый шкаф с мединструментом. Через щель в двери был виден кусок арки и пола.

Коршунов вошёл один.

Вот это меня удивило.

Без охраны. Без спешки. В руке пистолет. В другой — тот самый чёрный модуль доступа.

Он прошёл по арке медленно, огляделся и остановился.

— Артём, — сказал он. — Я знаю, что ты рядом. Слушай внимательно. Узел сверху умирает. Первый контур проседает. Если вы сейчас уйдёте глубже, город получит разрыв по куполам. Через сутки у тебя полезут Искажения во все внешние сектора.

Я посмотрел на отца.

Тот едва заметно качнул головой.

— Врёт? — шепнула Лиза.

— Наполовину, — шепнул отец. — Самое поганое в нём именно это.

Коршунов продолжал:

— Я могу стабилизировать верх. Мне нужен Сергей на месте ещё на несколько часов. Потом забирайте его хоть целиком. Мне плевать. Мне нужен город живым.

У меня даже зубы свело.

— Удобно ты говоришь, — прошептал я.

Отец наклонился ко мне.

— Выйдешь сейчас — он тебя зацепит на разговор и потянет время. Ему нужен доступ к ядру. Потом посадит тебя на контур так же, как меня.

— Знаю.

— Тогда слушай дальше. За этой комнатой есть лестница вниз. Она ведёт к сердцу нулевого пояса. Если туда дойдёшь с ядром, сможешь поднять резервный баланс без меня.

— А ты?

— Я знаю этот узел. Дойду. Потом.

— Пап.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Сейчас ты или сын, или оператор. Решай быстро.

Тяжёлый выбор.

Прямо скажу.

Очень тяжёлый.

Коршунов снаружи уже терял терпение.

— Артём! Я даю тебе шанс. Идём наверх вместе. Город выживает. Твой отец живёт ещё сутки. У тебя есть время договориться.

Лиза бесшумно взвела пистолет.

— Дай мне его снять.

— Нет, — сказал отец.

— Почему?

— Он это и ждёт. За аркой двое. Слушают.

Тоже верно.

Я выдохнул и принял решение.

— Пап, ты идёшь с нами.

— До сердца пояса дойду. Дальше сам.

— Сам ты уже отходился.

— Артём.

— Молчи и двигайся.

Он хотел спорить. Я уже видел по лицу. Потом передумал. Просто кивнул. Может, понял, что времени правда нет.

Мы ушли по задней лестнице вниз.

Снаружи Коршунов ещё говорил что-то в пустую арку. Потом, видимо, понял и заорал. На этот раз без спокойствия.

— За ними! В нижний ярус!

Значит, маска у него всё-таки треснула. Хорошо.

Лестница вниз была крутая. Узкая. Ступени старые. Свет шёл снизу мягкий. Как от живого стекла. Гул узла становился сильнее с каждым пролётом.

Голос внутри проговорил:

Приближение к сердцу нулевого пояса.

Резервный баланс возможен.

Требуется живая связка двух носителей.

— Вот это уже плохо, — сказал я вслух.

— Что? — спросила Лиза.

— Для баланса нужны двое. Я и отец.

Он усмехнулся устало.

— Я говорил. Потом сын, потом оператор. Одним словом тут не отделаешься.

Лестница кончилась у круглой двери.

На двери был старый знак первого контура.

Под ним маленькая надпись.

Сердце сектора. Доступ старших операторов.