Шрифт:
Из тени под галереей уже выходили люди.
Трое. Потом ещё двое. Потом ещё.
Старики. Мужики средних лет. Женщина в сером халате. Один хромой. Двое с оружием. Все смотрели на нас так, будто видели сразу и спасение, и беду.
Впереди вышел сухой седой мужчина в рабочем комбинезоне. На груди старый знак узловой службы.
Он глянул на отца.
— Сергей.
Потом на меня.
— А это, выходит, сын.
Отец тяжело выдохнул.
— Да, Ильич. Добрались.
Седой кивнул.
— Добрались. Только зря думаешь, что это конец. Ты привёл к нам войну.
Как будто мы этого не знали.
Сзади, в шахте лифта, уже снова загремел металл.
Коршунов не отставал.
А впереди стояли люди из нулевого пояса. Те самые, кого мир давно похоронил.
И я вдруг понял одну простую вещь.
Если они живы, значит, весь наш город стоит на куда более грязной лжи, чем я думал до этого утра.
Глава 12. Мёртвые снизу
Ильич сказал правду.
Войну я к ним привёл.
Только отступать уже было некуда.
За спиной в шахте лифта снова заскрежетал металл. Кто-то лез вниз. Быстро. С толком. Коршунов не отпускал хватку. Ему нужен был нулевой пояс. Ему нужен был мой отец. Ему нужен был я. Такая мразь всегда идёт до конца, пока ей голову не открутят.
Ильич коротко махнул рукой своим.
— Закрыть первый шлюз. Сашка, Марина, уводите людей в боковой сектор. Остальные к лифту.
Местные шевельнулись сразу. Без криков. Без суеты. Видно было: живут тут давно и к тревоге привыкли.
Двое побежали вправо по улице. Старуха в сером халате схватила за руку какого-то пацана и утянула в тень. Мужик с костылём поднял старый карабин. У него глаза были как сухие гвозди. Такой промахиваться не любит.
Я стоял посреди этой подземной улицы и смотрел по сторонам.
Домики низкие. Мастерские. Под потолком мягкий свет. Воздух чистый. Даже слишком. Будто город сверху всё это время жрал грязь, а тут её фильтровали до последней пылинки.
— Потом поглазеешь, — сказал отец.
Он уже чуть ровнее стоял на ногах. Всё равно качало. Лиза держала его под руку. Лицо у неё было жёсткое. Я знал это лицо. Когда она так смотрела, лучше под руку не лезть.
— Где оборона? — спросил я.
Ильич ткнул пальцем вдоль улицы.
— Лифт держим до второго поворота. Потом гасим свет. Потом ведём их в узкий коридор. Там у нас старые створки. Если повезёт, запечатаем.
— Если повезёт, — повторил Гера. — Сегодня прям мой любимый день.
— Заткнись и помогай, — сказала Вера.
Он кивнул.
Я посмотрел на отца.
— Ты сможешь идти?
— Смогу. Потом упаду.
— Куда вас уводить?
Ильич ответил за него:
— В центральную мастерскую. Там второй шлюз и силовой узел. Если придётся, уйдёте ещё глубже.
— Кто такие “вы”?
— Ты. Сергей. Девчонка. И те, кто сможет держать контур.
Я нахмурился.
— То есть вы заранее знаете, что тут сейчас начнётся.
Ильич посмотрел на меня спокойно.
— Мы тут много лет живём. Наверху всегда кто-то что-то хочет. Сегодня просто дошло до дверей.
С этим спорить смысла не было.
Первый выстрел бахнул из шахты.
Пуля врезалась в металл на входе. Потом ещё одна. Потом короткая очередь. Значит, Коршунов решил давить ходом, пока мы тут переглядывались.
— По местам! — рявкнул Борисыч.
Он уже ушёл к шлюзу и лёг за низкой сервисной тумбой. Вера встала за опорой справа. Я дёрнул Лизу за плечо.
— Ты с отцом к мастерской.
— Я останусь.
— Лиза.
— Я останусь.
Отец тяжело вдохнул.
— Иди с ней, Артём. Я дойду.
— Пап.
— Потом спорить будешь. Сейчас работай.
Я кивнул. Другого смысла и правда не было.
Старый шлюз у лифта начали закрывать изнутри. Две створки медленно сошлись. Только до конца им дойти не дали. С той стороны кто-то воткнул распорку. Металл скрежетнул и замер на ладонь открытым.
В щель ударил ствол.
Вера срезала его одной короткой очередью. В шахте кто-то заорал.
— Есть у вас тут чем потолще? — крикнул Гера.
Ильич уже тащил из ниши старую тяжёлую катушку с кабелем.