Коршунов понял это сразу.

Он рванул вперёд. Без прикрытия. Сам.

Вот это было глупо. Или он просто уже понял, что иначе всё кончится.

Я вылетел ему навстречу у самой платформы.

Он стрелял на ходу. Я ушёл корпусом, пуля содрала кожу на плече. Потом мы врезались друг в друга так, что я почувствовал, как у него под кителем жёсткий бронепласт.

Он работал хорошо. Без суеты. Коротко. Бил в горло, в печень, в сустав. Не любительский уровень. Совсем нет.

Первый удар я поймал на предплечье. Второй он всё-таки засадил в ребро. В то самое, которое уже резанули раньше. В глазах плеснул белый свет.

Я ответил локтем в челюсть.

Он качнулся, но не ушёл. Врезал рукоятью пистолета мне в висок. Я на секунду поплыл. Он тут же полез второй рукой к поясу.

Шприц.

Тонкий. С прозрачной дрянью внутри.

— Да пошёл ты, — сказал я и вбил ему лоб в переносицу.

Шприц ушёл в сторону. Жидкость брызнула на пол. Там, где попало, металл сразу зашипел.

Нехорошая была смесь.

Коршунов всё-таки воткнул мне колено в живот и оттолкнул назад. Поднял пистолет снова.

Не успел.

Отец, который ещё секунду назад висел в кресле тряпкой, перехватил с платформы оборванный кабель и кинул его Коршунову под ноги.

Прямо в лужу той дряни.

Белый импульс ударил снизу вверх.

Коршунова скрутило так, что он выронил пистолет и рухнул на одно колено.

— Хорош, — сказал отец и тут же закашлялся кровью.

Я прыгнул к Коршунову, врезал ему по виску и повалил на пол. Он дёргался, но уже плохо. Я вывернул ему руку за спину и приложил мордой о рельс.

— Лежать.

— Ты… даже не понимаешь… — прохрипел он.

— Так объясни.

— Без первого контура город сядет.

— Сядет кто-то другой. Мне плевать.

— Искажения полезут внутрь. Куполам нужен старый баланс.

— Значит, ты держал моего отца на цепи ради баланса?

— Ради выживания.

Я прижал его сильнее.

— Не рассказывай мне про выживание.

Он вдруг засмеялся. Сухо. Через кровь.

— Ты уже в том же месте. Смотри на себя. Стоишь у узла. Держишь носителя. Решаешь, кого пустить в систему. Ещё шаг — и ты будешь делать то же самое. Только вместо меня.

Вот это он зря.

Я бы ему и так врезал. После этой фразы — с удовольствием.

Но сверху снова посыпались серые. Резерв у Коршунова был длинный. Двое шли по балкону. Ещё трое с дальнего прохода. Один тащил какой-то короб с проводами.

— Они тащат резервный замыкатель! — крикнул Борисыч.

— Отлично! — рявкнул я. — Только этого не хватало!

Вера отступила к платформе. Магазин у неё, похоже, был уже предпоследний. Гера сидел за рельсовой тележкой и стрелял коротко, зло и очень обиженно. Лиза помогала отцу слезть с кресла. Тот держался на ногах еле-еле. Лицо серое. Глаза живые.

— Артём, — сказал Борисыч. — Уводи их вниз!

— Куда вниз?

Он ткнул пальцем под платформу.

— Там сервисный лифт. Он ведёт к нулевой шахте! Я прикрою!

— Один не прикроешь!

— Уже прикрывал!

Тоже верно. С характером он не менялся.

Отец поднял голову.

— В шахту надо, — сказал он. — Здесь нас дожмут.

— Ты идти сможешь?

— Не могу. Но пойду.

Вот это уже был мой отец.

Я сорвал с Коршунова поясной ключ и короткий чёрный модуль доступа. Потом ударил его ещё раз, чтобы полежал честно, и крикнул:

— Лиза! Ведёшь его! Вера — вниз! Гера — дым есть?

— Для таких случаев и живу, — ответил он.

Откуда-то из кармана он уже вытащил старую дымовую банку. Дёрнул кольцо и швырнул к дальнему проходу.

Зал мгновенно затянуло серой густой дрянью. Серые заорали. Кто-то дал очередь вслепую. Короб с замыкателем рухнул на пол.

Мы рванули под платформу.

Лифт там и правда был. Старый. Решётчатый. На ручном приводе. Красота из другого века. Я сорвал предохранитель, дёрнул рычаг. Кабина застонала и пошла вниз.

Наверху гремела стрельба. Борисыч бил коротко и спокойно. Вера добавляла справа. Ещё секунду. Ещё две. Потом она буквально влетела в кабину. Следом Гера. Последним заскочил Борисыч, весь в пыли и с кровью на щеке.

Я захлопнул решётку.

Пуля ударила в прутья и ушла в потолок.

Лифт дёрнулся и пополз вниз.

Свет сверху оставался ещё пару секунд. Потом его перекрыл бетон. Звуки стали глуше. Только скрежет троса, тяжёлое дыхание и старый запах шахты.

Отец сидел на полу кабины, привалившись спиной к сетке. Лиза держала его за плечо. Он смотрел на меня внимательно. Как раньше, когда я врал ему про разбитое окно или про драку во дворе.