Мы шли по промзоне быстро. Почти бегом.

Рассвет уже лез в небо серой полосой. Слева тянулись пустые ангары. Справа стояли цистерны и старые краны. Под ногами хрустел шлак. Воздух пах металлом, мокрой пылью и гарью. Нормальное утро для тех, кто опять влез в чужую войну.

Я шёл первым. На плече сумка с ядром. За спиной Лиза. Дальше Вера. Борисыч прикрывал хвост. Гера сопел рядом и временами тихо матерился. Это у него был способ не бояться.

— Сколько до Красного Берега? — спросила Лиза.

— По прямой час, — сказал Борисыч. — По тихому пути полтора.

— Полтора у нас нет, — ответил я.

— Знаю.

Голос внутри молчал уже минут десять. Мне это не нравилось. Эта сухая зараза бесила. Без неё было хуже. Когда она замолкала, я сразу ждал плохое.

Через два квартала мы встали у разбитого забора и легли в тени бетонных плит. Впереди шла железнодорожная ветка. По ней медленно полз грузовой состав. Пустые платформы, два закрытых вагона, в хвосте техничка с тусклым фонарём.

Борисыч глянул на пути.

— На платформе быстрее.

— Если успеем зацепиться, — сказал я.

— Успеем.

— Ты уверен?

— Нет. Просто другой вариант хуже.

Я кивнул.

— Тогда так и делаем.

Мы дождались, когда состав поравняется с проломом, и рванули. Я вскочил на третью платформу. Скользко. Ржаво. Чуть не уехал спиной вниз. Лиза зашла легко. Вера без шума. Гера с матом. Борисыч последним.

Поезд тащился к югу. Прямо туда, куда нам и было нужно.

Я сел на корточки у борта и глянул вперёд. За промзоной уже виднелись трубы Красного Берега. Старый район на окраине города. Когда-то там работали насосные станции и сервис узлов. Потом место закрыли. Формально на консервацию. По факту такие места просто перестают существовать для обычных людей.

— Что там на узле? — спросил я.

Борисыч присел рядом.

— Верхний контур. Два служебных корпуса. Одна насосная башня. Под ней шахта вниз. Старые силовые кольца. Узел большой. Охранять можно долго.

— Где вход в нулевой сектор?

— Ниже шахты. Через внутренний шлюз. Я туда не доходил. Видел схему кусками.

— Сколько людей у Коршунова?

— Хватает. Он умеет собирать тех, кто не любит вопросы.

— Мне хватит одного Коршунова.

Вера сидела напротив и проверяла магазины.

— Если он на месте, взять его живым будет сложно.

— Я не говорил, что буду брать.

Она подняла глаза.

— Это я и хотела услышать.

Состав дотащил нас до стрелки и сбросил ход. Дальше шла развилка к старому береговому терминалу. Мы соскочили у ржавой эстакады и ушли в тень.

Красный Берег уже стоял перед нами.

Район выглядел как огромный мёртвый механизм. Три трубы. Два длинных корпуса. Старая насосная башня с выбитыми окнами. Внизу бетонные каналы и рельсы для вагонеток. Всё серое. Всё сырое. Вода рядом. Ветер злой. Хорошее место, чтобы спрятать человека от мира на годы.

Я прижал ладонь к сумке с ядром.

— Давай. Показывай.

Голос отозвался сразу.

Активный узел впереди.

Перенос контура продолжается.

До критической стадии — три часа сорок одна минута.

— Вход?

Основной вход под охраной.

Служебный путь справа.

Низкая активность.

— Видите? — спросил я.

— Служебная галерея у правого корпуса, — сказал Борисыч. — Если система даёт, идём туда.

— Идём.

Мы обошли район по кромке канала. Вода внизу была чёрная. У берега лежали старые трубы и поломанные плиты. Два раза пришлось ползти под сеткой. Один раз лечь в грязь, когда по верхнему мосту прошла тройка серых в броне.

Лиза шепнула:

— Много их.

— Да.

— Успеем?

— Успеем.

— Ты сейчас врёшь.

— Да.

Она кивнула. Ей хватило честности.

Служебная галерея нашлась у правого корпуса. Низкая дверь под навесом. Табличка стёрта. Замок старый. Механика. Такие я любил больше новых. Они честнее. Или открыт, или нет.

Я вставил аварийный ключ.

Замок дёрнулся один раз. Потом второй. Дверь открылась внутрь.

— Красота, — выдохнул Гера. — Прямо пригласили.