— Тогда этого должно хватить, — сказал я.

Шаги сверху уже были слышны. Тихие. Осторожные. Не патруль. Эти шли с пониманием, куда спускаются.

Я быстро сгреб пластины в сумку, завернул ядро в ткань и сунул Лизе.

— Держи.

— Поняла.

— Если меня вырубят, уходишь с Верой и Борисычем.

— Даже не начинай.

— Лиза.

Она зло выдохнула, но промолчала.

На лестнице тихо щёлкнул затвор.

Борисыч встал справа от входа. Вера ушла левее. Я спрятался у шкафа. Гера сел за старую турбину и поднял ствол.

Первый вошёл быстро, в маске, с коротким автоматом. Он даже не успел осмотреться — Вера всадила ему пулю в плечо. Второй прыгнул следом и дал очередь вниз. Пули врезались в шкаф и стены.

Я рванул из укрытия, поймал его за цевьё и ударил снизу в подбородок. Маска съехала, голова дёрнулась назад. Я добавил коленом в живот и швырнул его на ступени.

Третий кинул вниз светошумовую.

— Ложись! — рявкнул Борисыч.

Вспышка шарахнула так, что в ушах зазвенело. Всё поплыло.

Сквозь звон я услышал голос сверху:

— Живым брать!

Голос был знакомый.

Ершов.

Значит, сухую падаль мы тогда всё-таки не добили.

Я моргнул, увидел смазанную тень на лестнице, нащупал у стены старый гаечный ключ и метнул на звук.

Попал.

Крикнул кто-то уже по-настоящему.

Вера поднялась первой и короткой очередью срезала лестницу. Борисыч добавил сверху. Шаги отшатнулись назад.

— Откатились! — крикнул Гера.

— Ненадолго, — сказал я.

Лиза подползла ко мне.

— Ты цел?

— Да.

— Врёшь.

— Потом.

Голос внутри пробился сквозь шум:

Обнаружен боковой сервисный выход.

Шесть метров за шкафом.

— Есть выход, — сказал я.

Борисыч уже рванул к дальней стене, нащупал панель и дёрнул её на себя. За шкафом открылся узкий проход.

— Сюда!

Сверху снова бежали вниз.

Мы ушли цепочкой. Я последним захлопнул за собой тяжёлую крышку и сдвинул засов. Сразу стало тише, но не сильно. С той стороны уже молотили прикладами.

Тоннель шёл под уклон. Узкий, горячий, пыльный. Где-то в стенах гудели старые трубы.

— Куда это? — спросила Лиза.

— В сливной коллектор, — ответил Борисыч. — Оттуда выйдем в южную промзону.

— Отлично, — сказал я.

— Ты уже решил? — спросила Вера.

— Да.

— Идём на Красный Берег?

— Да.

— Это может быть ловушка.

— Может.

— Там может сидеть весь корпус.

— Возможно.

Она посмотрела на меня пристально.

— Тогда почему?

Я перехватил сумку с ядром поудобнее.

— Потому что отец жив. Потому что они всё равно будут тащить нас туда. Потому что теперь у нас есть маршрут и ключ. И потому что мне надоело бегать по их схеме.

Тоннель вывел нас к круглому колодцу. Наверху уже серел ранний рассвет.

За спиной по крышке прохода снова ударили чем-то тяжёлым.

— Шевелимся, — сказал Гера. — Пока нас опять не нашли.

Я выбрался первым.

Вокруг была промзона: пустые ангары, ржавые рельсы, серое небо и тот час перед утром, когда всё кажется особенно мёртвым.

Ночь заканчивалась.

Времени почти не осталось.

Я помог выбраться Лизе, поднял сумку и сказал:

— На Красный Берег идём без остановки. Там берём ответ. Там же я узнаю, что они сделали с отцом. А если Коршунов полезет раньше — тем лучше.

Борисыч встал рядом.

— Тогда готовься. Узел на Красном Берегу охраняли даже в старые времена. Сейчас там будет жарко.

— Значит, разберёмся, — сказал я.

И в этот момент ядро в сумке коротко ударило теплом.

Голос внутри произнёс:

Предупреждение.

На узле Красный Берег уже начат перенос контура.

До завершения — четыре часа.

Я остановился.

— Что? — спросила Вера.

Я посмотрел на всех по очереди.

— Это значит, что они уже начали работать с отцом. И если мы не успеем, от него останется пустая оболочка.

После этого никто больше ничего не сказал.

Мы просто пошли быстрее.