Поначалу она делала вид, что не замечает, что после очередного прекрасного дня вместе с ним, когда время близилось к вынужденному перевоплощению, Уолли становился нервным. После, эти перемены невозможно было игнорировать.

– Что тебя расстраивает? Каждый вечер, перед вынужденным перевоплощением, ты будто угасаешь, – сказала ему Шона, беря его руку в свою, когда сумерки начали сгущаться. Пара гуляла по лесу. Даже молчать в такой атмосфере было комфортно. Не хотелось начинать спор в такой спокойный день, но их ссоры и так сами по себе быстро приходили к логичному завершению. Ни Шона, ни Уолли, не были типажами полулюдей, склонными к обиде.

Они были вместе вот уже почти три недели. Все шло нормально какое-то время, если не считать скачки в его настроении. Вероятно, он старался найти некий баланс между личной жизнью и работой, но Шона быстро пришла к выводу, что вещи, которые тебя беспокоят в партнере, стоит обсуждать. Уолли учил ее искренности. Не резкой правде, высказанной тебе в лицо, а аккуратной, с должным количеством беспокойства.

Нужно быть вежливой, тактичной. Но молчать определенно нельзя.

– Н...ничего. Все хорошо. Все, – говорил он заикаясь. Не очень-то убедительно. Выглядел он дерганным.

Что с ним происходило?

Шона постаралась заглянуть ему в глаза, но Уолли не смотрел на нее. Странно. Как только они сошлись, Уолли почти только и делал, что пялился на нее. Везде. Когда она преподавала, когда они собирались на охоту. Когда выдавался свободный час и они проводили время в хижине Кларо за книгами. Шоне это нравилось. Он словно бы присматривал за ней. И восхищался ею. Сложно было прочитать что-то определенное в этом взгляде.

Поэтому теперешнюю скрытность нельзя было игнорировать. Она означала, что что-то поменялось. Выход из равновесия.

– Ты мне врешь, – изображать спокойствие на самом деле не так уж и просто. Особенно для Шоны.

– Я же говорю, все норма...льно.

– Почему ты делаешь такие паузы?

– У меня... Ты тоже это слышишь?

– Слышу что?

Уолли начал часто дышать. Шона крепче стиснула его руку.

– Голоса. Странные голоса. Ты же слышишь их, Шона? Слышишь ведь?

Она не знала, что ответить. Уолли вдруг поднял на нее глаза. Наконец-то. Однако в них она прочла лишь мольбу. Уолли хотел, чтобы ее ответ был утвердительным. Возможно, тогда он уже понимал, что то, что он только что сказал – ненормально.

В лесу царила тишина. До хижин они еще не дошли. Даже ветра не было. И он прекрасно это знал.

Не могло быть никаких голосов.

– С тобой все хорошо? Может, ты не выспался?

Уолли покачал головой. Теперь лицо ее любимого выражало разочарование.

– Я не хочу их слышать. Я... слышу этот шепот... Со вчерашнего дня. Я боюсь, что не засну этой ночью.

– Голоса прекращаются, когда ты перевоплощаешься? – спросила Шона.

Уолли опять покачал головой из стороны в сторону:

– Именно поэтому я не услышал шаги Дейзи в день, когда она вновь отыскала нас и накинулась с... расспросами. Мой слух все-таки получше... твоего.

Он даже попытался улыбнуться. Мать-природа, может все не так уж и плохо! Хотя слегка приподнятый уголок губ сложно было назвать полноценной улыбкой. Ей было больно видеть его таким.

– Может, оно само пройдет, Уолли? Возможно, это все нервы. Постарайся поменьше быть в городе и больше в волчьем теле. Оно спасет тебя.

***

Не спасло.

Их история любви длилась всего ничего. Стоит ли вообще называть это любовью?

Уолли так и не перестал слышать голоса. Его состояние ухудшалось с каждым днем, он здорово прибавил в весе от нервного переедания, все чаще находился в городе и почти не виделся с Шоной. Ни в волчьем, ни в человеческом теле.

Она не понимала, поставил ли он точку в их отношениях.

Не знала, куда деться от безысходности. Дни тянулись, Шона все чаще наведывалась к Лейле с Малькомом (конечно же с ее разрешения), чтобы проведать малышку Амелию. Отношения с Уолли совсем выбили ее из колеи, и она совсем забыла о подкидыше! Но теперь, когда Уолли перестал быть центром ее мира (хотя она надеялась спустя какое-то время вновь ощутить на себе его взгляд), пора было возвращаться к жизни.

Шона сидела на полу в хижине Лейлы и учила малышку Амелию различным упражнениям. Поднимала руки, делала наклоны вперед в сидячем положении. Амелия за всем повторяла, только стоя, порой даже улыбалась, когда Шона делала смешные рожицы. Девочка – солнце здорово отвлекала ее от мальчика – солнца. Иногда она все же она вспоминала его, стоит только задержать взгляд на бледной коже Амелии.

– Уолли в самом деле странный, – Лейла, альфа, вошла в хижину и бесцеремонно плюхнулась на свою кровать.