Догадается ли? Многих детей приходилось перетаскивать через «мост» самим. На памяти Шоны эта девочка – пока что самая младшая. Поэтому собираясь наплевать на «традицию» и подождав три секунды, Шона принялась вставать, дабы перейти на ту сторону, но тут... Малышка сделала шаг.

– Эй, эй, осторожней...

Слишком мелкая. Точно упадет.

Вспоминая, как Лейла мучалась с Вилем, ее младшим сыном, Шона поморщилась. Вилю было пять, он сорванец еще тот. Будь в подобной ситуации, точно сорвался бы. Семилетний Ник на его фоне выглядел более мозговитым.

Но девочка, удивительно, устойчиво стояла на толстом стволе дерева. Мать-природа... Такого Шона еще не видела.

– Осторожней, – девушка говорила тихо, стараясь не напугать малышку. Но той будто было все равно! Казалось, ей даже нравится качаться из стороны в сторону, и дыра под деревом ее совсем не смущала. На пухлом личике высыхали слезы.

Шона стояла столбом, в первый раз в жизни не зная, что делать. Пойти к ней навстречу? Дождаться, пока дойдет сама?

Она так и осталась в приседе с разведенными в стороны руками, пока девочка со светлыми волосами, не издавая и звука, не упала в ее объятья. Хрупкая, как хрусталь, с мягкой кожей и милыми складочками в сгибе рук.

От нее пахло розами. В частности той, что была посажена в саду у хижины Лейлы.

Кажется, та роза именовалась Амелия Ренессанс.

Свалилась же на голову эта мелкая.

Шона боялась думать о том, кто возьмется удочерить малышку. Такой маленький ребенок явно будет служить обузой для полуволков. Тем более, в такие непростые времена, как сейчас. Но сомневаться не стоит – ее точно не оставят без опеки. Подобного никогда не случалось.

Она крепко держала ее за руку на пути к хижинам, порой забывая замедлять шаг, из-за чего девочка часто спотыкалась. Она казалась куклой – вообще не издавала звуков. Если бы Шона не услышала, как она плачет – приняла бы за немую.

– Сегодня двадцать третье августа. Скорее всего, если ты не заговоришь и перед советом, они посчитают сегодняшнюю дату днем твоего рождения.

Она не знала, зачем говорила все это ребенку. Ее предположения, как правило, всегда оборачивались правдой, по сути, она могла бы придержать поток мыслей. Но почему-то в тот момент хотелось поразмышлять вслух.

Малышка и правда не сказала, сколько ей лет, и так как Шоне приходилось работать с детьми, она примерно прикинула, что ей от роду не больше трех. В этом возрасте она уж точно должна говорить. Таких маленьких подкидышей она еще не видела, может, у людей дети начинали говорить позже? Если это так, стоит провести дискуссию касательно этой темы с Кларо. Возможно, процесс развития действительно проходит иначе.

Взгляд девочки оставался пустым, всю дорогу она никак не реагировала на попытки Шоны добиться от нее хоть какого-то проявления эмоций. Только лишь дойдя до хижин и заметив лавку советников, девочка вдруг начала плакать, будто бы понимая, что ее ожидает.

Таких странных детей Шона никогда не встречала.

***

Чего-чего, а желание Малькома удочерить девочку ее удивило. Разве троих мальчиков и работы в совете ему недостаточно?

Шона задала это вопрос Уолли, воспользовавшись тишиной, после того как закончила преподавать физкультуру детям на привычном месте с наиболее ровной землей. Парень, казалось, только и ждал того, как она с ним заговорит. Стоя спиной к дереву, он увлеченно наблюдал за учебным процессом, порой комментируя происходящее и тем самым смеша маленьких полуволков и подкидышей. По сегодняшнему расписанию, его урок химии был последним.

– Думаю, Малькому просто захотелось взять хотя бы какую-то ответственность на себя. Сама подумай, мисс, Лейла – альфа, к тому же желает быть достойной матерью, а значит заботится о детях в основном сама. Мальком просто-напросто захотел отвечать за что-то. Принять собственное решение.

Шона вздохнула, зачем-то опять размяла шею, хотя уже проделала это на уроке, и подошла к Уолли поближе. Сделав взмах рукой, она пригласила его сесть рядом с ней на траву. Сегодня от Уолли пахло мятой, и весь он казался каким-то холодным. Возможно, такое впечатление создавалось из-за бледного оттенка его кожи, которая в последнее время стала едва ли не белой. Это напоминало о той малышке.

Контраст был колоссальным. При свете солнца кожа Шоны напоминала

– Ей дали имя? – спросил парень, не замечая ее нацеленного на их руки взгляда.

Они были расположены в каком-то сантиметре друг от друга, его покоилась на опущенной коленке, ее – тоже, только вот она сидела в позе лотоса, а Уолли просто вытянул обе ноги. Все в его облике было простым, чистым. Уолли никогда не старался выделится, показаться лучше, чем он есть. В нем преобладала искренность. В Шоне – нет. Ей вдруг вспомнились слова Лили: «Зря ты так с ним...».