Она всегда теряет некоторую статность, стоит ей провести целый день, занимаясь детьми. Лейла была убеждена, что кроме родной матери их никто лучше бытию полуволчьему не обучит, поэтому предпочитала проводить уроки сама. Шона и другие учителя не обижались. Слово альфы – закон, к тому же Лейла была довольно эрудирована в различным областях. Порой дети приходили к Кларо, когда альфа была занята, но никогда не занимались с Малькомом. Мальком не был сторонником, как он их называл, «людских» учений, и, как ни странно, Лейла его ни в чем не упрекала. Единственное знание, против которого не шел Мальком, было знание полуволков и их истории.

– Странный? – осторожно спросила Шона, невольно выпрямившись и переводя взгляд с Амелии на альфу.

Даже глядя на нее усталую, нельзя было назвать Лейлу не красивой. Кожа была чистой, без единого изъяна, легкий румянец и пухлые губы привлекали внимание в первую очередь. Ее неотразимость поражала, она так хорошо осведомлена в природных дарах, лечащих кожу, что не нуждалась ни в каком макияже, к которому часто обращались полуволчицы, в основном работающие с людьми. Благодаря полуволкам, работающим в городе, у них были деньги на различные женские развлечения. Правда продукты покупались исключительно не специализирующиеся тестированиями на животных, по приказу Лейлы. В этом Шона находила некое лицемерие, но придерживала язык. Стоило Лейле только огласить приказ, как в голове Шоны всплыла картина: Альфа с только что пойманным зайцем в зубах, его кровь свежа и притягательна, лапки перестали дергаться в надежде убежать от хищника.

Шона опустила взгляд, словно бы Лейла могла прочитать в ее глазах все мысли, ураганом проносящиеся в голове.

Лейла тем временем приподнялась на локтях и чуть сузила свои лисьи глаза – так она всегда делала, когда наблюдала за кем-то из своих детей.

– Да, именно что странный. Не думай, что я не заметила связи между вами. Я даже удивлена, что ты не сдалась раньше. Он очень обаятелен.

Шона пожала плечами и начала крутить кисти рук. Амелия тут же повторила за учительницей.

– Я знала, что он давно влюблен в меня, – медленно ответила она, – просто у меня не было времени на всю эту чушь. И теперь, когда оно появилось, Уолли стал именно таким, каким вы его нарекли. Странным.

– Такое часто бывает с мужчинами, – Лейла оперлась подбородком в кулак, лежала она на животе, ноги подняты, она скрещивала их и вновь рассоединяла. Ее ребяческая натура, смешанная с кокетством, неоспоримо прекрасной наружностью и мудростью создавала сюрреалистичный коктейль, – Знаешь, Мальком тоже порой кажется мне странным. Я называю этот период «те самые дни у мужчины полуволка». Сокращенно «ТСДМП». Мне нравится придумывать названия необъяснимым вещам.

Шона перевела взгляд с Амелии на альфу.

– Мальком кажется совсем не таким, как Уолли.

– Никто не знает своего мужа лучше, чем жена.

– Может, вся проблема в этом? Может, я просто плохо знаю Уолли. Возможно, нам вообще не стоило начинать отношения.

Лейла вздохнула, словно внезапно ощутила тяжесть груза, который лежал на плечах Шоны все это время.

– Ему просто нужно время, Шона.

***

Шона так и не поняла, почему под «временем» в их случае подразумевалась вечность.

Уолли сбежал. Отрекся от Патрии. Ни сказал никому ни слова и просто перестал возвращаться в леса, прослужившие ему домом. Удар ниже пояса.

Все, что у нее осталось – сплошные догадки. Сбежал ли он, потому что голоса так и не прекратились в его голове? Сбежал, потому что существование в стае тяготило его? Сбежал, потому что разлюбил работу? Сбежал, потому что не хотел больше видеть ее?

Его ухаживания и любовь, в которой он сознавался ей раз за разом, с каждым днем все больше и больше напоминали приятный сон. Было ли это все на самом деле?

Было ли это все?

«Что с тобой произошло?»

Как же она желала задать ему этот вопрос лично. После посвящения Шоны в советницы альфы, после трагичной смерти Лейлы и назначения альфой Малькома, после стольких прожитых лет в новом обществе Патрии, созданном новым правителем, ее мысли все равно возвращались к веселому рыжему парню с детской улыбкой и полным обожания взглядом.

Ее начали мучить новые вопросы. Влюбилась ли она не в него на самом деле, или в его видение самой себя? Любила ли она его... Или любила его любовь?

И казалось, вот оно, Мать-природа услышала ее. Бог позволил этой встречи случиться, дал ей возможность, ей, уже не семнадцатилетней девушке-преподавательнице, а женщине-советнице альфы, ей, достигшей своей главной цели, но так и не обретшей вторую половину... Он позволил ей вновь увидеть его.

Уолли уже не был таким молодым и полным сил. Теперь его можно было назвать только мужчиной. Он так и не избавился от лишнего веса, зато на его руках все также виднелись мелкие татуировки. По-другому и быть не могло. Это был тот самый Уолсен.