Девушки отдалялись от хижин, и совсем скоро гул полуволков остался позади, и птичье пение стало основным источником звука, не считай засохших листьев и веток, ломающихся под ногами. Ветерок нежно колыхал верхушки деревьев, а безоблачный небосвод выглядел сегодня особенно прекрасно.

– Зря ты так с ним, – вдруг сказала Лили, не отрывая взгляда от земли.

– О ком это ты? – свела брови Шона.

– Уолли, – Лили подняла на нее глаза, – думаю, его намерения достаточно серьезны. А ты держишь его на расстоянии вытянутой руки. Мне жаль паренька.

– Так и забирай его себе, – ответила Шона, не сдержав нотки раздражения в голосе, – он хороший друг, не спорю, но прилипал я не люблю. Уолли понятия не имеет, что такое личное пространство. И вообще, слишком уж он добрый.

– Разве в ваши качества, как у учителей, доброта не входит?

– Порой он перегибает. Однажды простил подкидышу Опоздание и не сообщил об этом альфе.

Лицо Лили вытянулось:

– Ты серьезно?

Шона кивнула:

– Лейла все-таки узнала. Он направлялся в город с отцом и они оба опоздали на две минуты, но все же. Лейла с Малькомом подумали, что их перехватили охотники. Во время поисков Уолли наткнулся на них первым, и вместо того, чтобы побежать сообщить альфе, накормил ребенка ягодами, потому что посчитал, что тот выглядел голодным.

– Очень похоже на Уолли, – задумчиво произнесла Лили, – не припомню эту историю. Какое наказание предложили советники?

– Он не работал две недели. Ты тогда была занята подготовкой к очередным переговорам с людьми, поэтому почти не покидала хижины.

Для такого полуволка, как Уолли, отсутствие работы было адом. Он ощущал себя не просто пристыженным, он чувствовал себя бесполезным. Совершенно неважным. В этом они были с Шоной очень похожи. Она откажется от преподавания только в том случае, если ей предложат роль советника.

– О мать-природа! – Лили вдруг резко обернулась.

Шона последовала ее примеру, учуяв резкий волчий запах. К ним приближался крупный серый волк, в котором Шона сразу же узнала Оуэна, коллегу Лили.

– Неужели уже сейчас? – спросила подруга, хмуря брови.

– Что? Тебе уже пора на переговоры? – спросила Шона, переводя глаза то на нее, то на волка.

Волк энергично закивал.

– В принципе, я уже готова выдвигаться, но не думала, что мы отправимся в город так быстро... Прости, Шона.

Шона пожала плечами. Работа есть работа.

Оуэн, махнув хвостом, побежал обратно к хижинам, принимать человеческую оболочку. Лили повернулась к ней:

– Окей, я надеюсь это будет быстро. Как приду устроим чаепитие.

– Ты же знаешь, что я ненавижу это человечье питье, – закатила глаза Шона.

– Врешь! Я видела, как прикрыла глаза от удовольствия в тот раз. Короче, я побежала. Подожду Оуэна и остальных у главной дороги, мне нужно еще речь отрепетировать. Пожелай от меня доброе утро Дейзи. Увидимся, мисс.

Чмокнув ее в щеку, Лили побежала, оставив Шону наедине с собой.

Девушка смотрела ей вслед, и совсем скоро тоненькая фигурка подруги превратилась в мутную точку. Как же хорошо, что даже в человечьей оболочке они были способны передвигаться так быстро. Ей тоже вдруг захотелось побегать, ощутить прилив адреналина, поэтому Шона глубоко вздохнула, собираясь рвануть куда глаза глядят, но вдруг...

Она услышала плач.

Шона остановилась. Прислушалась. Птицы затихли, и даже ветерок, казалось, перестал играться с деревьями.

Она повернулась посмотреть туда, где только что видела удаляющуюся подругу, но той уже давно не было. Оуэн, перевоплотившись с остальными Человеками полуволками, скорее всего вышел к главной дороге коротким путем. Может, они уже были на пути в город. Шона была здесь одна.

Вновь детский плач. Других вариантов не было. Подкидыш.

Шона побежала, но на этот раз цель у нее была. Опрокинутое дерево, под названием «мост».

Мать-природа, неужели опять? Третий подкидыш за этот год. Сколько уже можно?

Пробежка до «моста» заняла у нее минут семь. Шона отодвинула длинную ветку, мешающую разглядеть лицо малышки. Она была совсем крохой. Если упадет в овраг, может себе что-то и сломать. Три года, не больше. Волосы почти белые, сама она будто светилась. Лицо заплаканное, но не красное. Истерики у малышки не было, что уже хорошо. Шона присела на корточки и, по традиции (как же она терпеть не могла это слово), поманила девочку к себе.

– Привет, красавица, – сказала она и вытянула руки, словно приглашая ее обнять себя, – иди сюда.