– Почему же не просвещены? О нас знают все, но предпочитают молчать! Правительство принижает нас, мы даже не способны попросить о помощи, чтобы отбиться от охотников. Несмотря на наши более-менее современные хижины и наличие учителей, они все еще считают нас скотом.

Девушка вспомнила, что именно Лили отправилась на переговоры по этому поводу и вскинула подбородок, сказав:

– Этот вопрос решается.

Веснушчатое лицо Уолли стало багровым. В сузившихся глазах показались искорки гнева, в этот момент Шона подумала, что он накричит на нее. Или уйдет. Или ударит.

Уолли выбирает первое.

– Да ты даже говоришь, как советница, Шона! – голос его будто острие ножа, пронзающее кожу.

– Разве это плохо? – теперь и она перешла на крик.

Нет. Не реагируй. Не поддавайся.

Но Уолли уже сорвал цепь и выпустил ее внутреннего волка.

– Я делаю все для этого общества. Я не намерена терпеть наше унижение, спокойно смотреть, как мы живем так, как наши предки. Под подошвой у людей. И меня вымораживает то, как ты смотришь на меня. Тебя не волнует наше положение в обществе! Тебе плевать на порядок! Все, что ты хочешь, это...

Уолсен наклоняется к ней, она не успевает отреагировать, как он целует ее, медленно и неуверенно, будто бы боится обжечься. Его холодные белые пальцы дотрагиваются до ее подбородка, он прижимает ее к себе ближе, словно ее отторжение – невыносимое наказание.

Шона отключает мозг и отвечает на поцелуй.

***

В ее планы не входило торопить события. Отношения, дружественные или романтические, должны настояться, прежде чем стать крепче. Однако Уолли явно не собирался контролировать свои эмоции – спустя неделю Лили заметила, как он взял ее за руку перед подготовкой к вынужденному перевоплощению, а Дейзи, вторая соседка Шоны, застала их за игрой в «кто быстрей добежит до того дерева», в тот самый момент, когда Уолли навалился своим телом, как бы не давая тем самым обогнать его, но выглядело это, безусловно, не как гонка волков, не чувствующих ничего друг к другу.

Даже будучи волком Дейзи сумела округлить глаза, и выглядело это довольно комично. Она поспешила обратно в хижину, перевоплотилась обратно в человека (не очень повезло с тем, что то была обычная обеденная охота, а не ночь вынужденного перевоплощения), на всех порах прибежала обратно и отыскала их спустя пять минут.

В отличии от Лили, ей не хватало такта молчать об увиденном. Ее черные кудрявые волосы развивались на ветру, одна особо настойчивая прядка все намеревалось попасть ей в рот, девушка с омерзением выплюнула ее и наградив двух волков, покорно ожидающих всплеска ее гнева, яростным взглядом, сказала:

– А ну объясняйтесь, что между вами происходит?

Ответ на вопрос был прост. Шона и Уолли влюбились друг в друга. Окончательно и бесповоротно.

Именно так она объяснила все подругам.

Союз учителей Патрии – вещь ожидаемая. Но никто, даже сама Шона, не подозревали, что подобный союз действительно возможен. Каждый полуволк Патрии знал о желании Шоны стать советником, посему внезапное проявление каких-либо чувств казалось... Непохоже на нее.

Он признался ей в любви в самый ветреный день за всю историю Алиены. Хижины Патрии тогда чуть не снесло. Очень романтично.

– И я люблю тебя. Но впредь говори мне это только в солнечные дни.

Уолли расплылся в детской улыбке и взял ее за руку. Их тела плотно прижаты друг к другу, Шона опустила голову на его плечо. Его хижина стала для нее вторым домом, они сидели на кровати и наблюдали за хаосом в закрытом окне. Ей хотелось стать с ним одним целым. Перенять его оптимизм, его непосредственность, его беспричинное счастье.

– Вас понял, мисс, – прошептал Уолли и запечатал на ее губах поцелуй со вкусом черники.

Лили и Дейзи перестали видеть Шону так часто, как раньше. С утра пораньше она бежала гулять по лесу с Уолли, потом преподавала, а после – наблюдала за его уроками. Полуволки и подкидыши постарше понимающе друг другу улыбались, каждый раз, когда Уолли с Шоной вели себя как парочка.

– Ты перестала выглядеть загруженной, мисс Шона, – говорила ей Лили, – я рада, что он поделился с тобой долей счастья.

– Никогда не замечала, какая у тебя оказывается красивая улыбка! – подхватывала Дейзи.

Изначально казалось, что и Уолли расцветал рядом с ней. Его привычное приподнятое настроение становилось для Шоны не привычным делом, а событием. Ей нравилось видеть его счастливым. Ей нравилось видеть собственную улыбку в зеркальном отражении. Раньше она не замечала, какие милые у него ямочки.

Но потом проявилась не самая приятная сторона отношений. Сначала настроение ее партнера казалось даже чересчур приподнятым. Он был, как обычно, весел и будто бы состоял из солнечного света. Однако потом, спустя какое-то время, Уолли затухал, как долго горящая свечка со стекающим горячим воском. Шоне не нравилось быть той, на кого стекал этот воск.