– Зря. Я отлично веду переговоры, – вздохнул Энзо.

– Как она? – не обратив внимание на его фразу, почти шепотом спросила девушка.

Энзо понял, что Амелия задала вопрос о самочувствии Каи. Кая тоже поинтересовалась ее здоровьем по телефону. Либо он сходит с ума, либо плачевное положение дел потихоньку сближает их.

– Паникует.

Краем глаза он отметил, что Амелия кивнула. И все. Больше никаких вопросов. На минуту между ними вновь повисла тишина. Энзо не сводил глаз с дороги, хотя смотреть вперед не было надобности, машины как и стояли, так и стоят. Капли дождя барабанили по лобовому стеклу. Состояние его было паршивым. Он не хотел сейчас сидеть в тишине. Теперь Энзо понимал Каю.

Отсутствие душевного покоя. Оно убивало.

– Мы не будем обсуждать то, что я тебе рассказал в больнице? А точнее то, что ты заставила меня рассказать?

– Сейчас мне не до этого.

– А может нам стоит обсудить все сейчас, ведь возможно через каких-то полчаса нас уже не будет в живых.

– Предлагаю отложить этот разговор на потом. В данный момент я предпочту не думать о том, что через полчаса я могу умереть.

«Она не умрет».

– Ах да... Братья не позволят тебе умереть. Что это на меня нашло... – парень издал смешок.

Амелия вдруг схватилась за голову и опустила ее на колени. Энзо чуть было не дотронулся до нее, но вовремя сжал пальцы. Какого черта он каждый раз останавливает себя от прикосновений? Может, позволив их себе и ощутив боль от пощечины, он перестанет так сильно их желать?

– Все очень запутано. Я... я понятия не имею, о чем думать. Моя голова просто раскалывается.

К черту.

Энзо осторожно опустил ладонь на верхушку ее головы. Амелия замерла. Отлично, может она не ударит его ближайшие секунд пять? Хотя бы этого ему будет достаточно. Он помассировал ее голову, запустил пальцы в запутанные пряди волос. И все это не сводя глаз с дороги. Играть с ее волосами было приятно. Они были мягкими, шелковистыми. Было бы здорово просидеть так всю поездку. Энзо вдруг поймал себя на мысли, что был бы не против, если последним ощущением, испытанным в жизни, стало бы ощущение прикосновения к ее волосам.

Девушка молчала. На этот раз тишина не раздражала, она была к месту.

– У тебя нежные пальцы, – неожиданно нарушила идиллию Амелия.

– Ммм? – промычал в ответ Энзо.

– Твои пальцы. Раньше они казались грубыми.

Он впервые не нашелся, что ответить.

– Ты можешь быть хорошим, если прилагаешь усилия.

Она думает, что он заставляет себя дотрагиваться до нее?

– Я не прилагаю усилия.

– Хочешь сказать, что ты сейчас не стараешься выдать себя за заботливого парня, только лишь для того, чтобы я перестала ныть?

Энзо не смог сдержать смешка:

– Ты как всегда все неправильно поняла. Пора бы уже зарубить себе на носу, что прочитать меня не так уж и просто.

Амелия приподнялась и наконец подарила ему взгляд.

– Сложно прочитать, говоришь? Думаешь, я глупая? Я видела, как ты пялился на имя Каи в своем телефоне. Поверь мне на слово, это не было беспокойством. Ты словно бы заставлял себя говорить с ней. Она любит тебя, Энзо, и ты это прекрасно знаешь.

– И что же ты хочешь этим сказать?

– А то, что я прекрасно вижу, что это в твоей крови – притворяться. Ты притворяешься хорошим, когда тебе это выгодно. Притворяешься плохишом, когда уверен, что это принесет тебе славу. Ты привык жить только для себя самого. Возможно, история, которую ты мне рассказал, стала тому причиной, – выдала Амелия.

Он и позабыть успел, что настолько доверился ей.

Когда она вновь спросила о татуировке волка на его груди в больнице, он не смог сдержаться и раскрыл все карты. Как же она достала его своими вечными расспросами о нем. Однако Энзо не мог отрицать того, что ему самому хотелось наконец поделиться с кем-то своей правдой. И пусть этим кем-то станет девчонка-подкидыш из стаи полуволков, ему уже было на все наплевать.

– Значит, смерть моего отца повлияла на то, что я такой эгоист?

Энзо был единственным ребенком. На это ли намекает Амелия? Вся любовь отца-охотника и матери, ставшей жертвой ситуации, наполняла Энзо. Прицы больше не планировали детей, несмотря на бесконечную любовь друг к другу. Вероятно, мать чувствовала, что отца скоро поймают с поличным. Браконьеров развелось огромное количество, их главной целью становились леса Патрии с богатым животным миром. Риск? Еще какой. В те времена Патрия более загадочной, но также и более доступной. Он считал мать легкомысленной. Но, может, поставив крест на деторождении, она совершила наимудрейший поступок. Да что тут скрывать, даже Энзо догадывался, что отец либо сядет в тюрьму за частое вторжение в священные леса, либо... умрет.

Произошло второе.

Энзо было почти шесть, когда отец взял его на охоту, в тайне от матери. Она в тот день отправилась на званый ужин к очередной подруге. Энзо, конечно же, был только рад отправиться на подобное приключение. Охота на животных! Что может быть интереснее? Отец будет стрелять из самого настоящего ружья!

Энзо помнит, какими яркими казались его глаза при свете солнца. Помнит, что его иссиня-черные волосы, без намека на седину, в тот день были красиво зализаны назад. Он словно бы готовился к этому дню. Знал, что случится, поэтому выглядел не так, как обычно. По-особенному.