– Идем, – ответил Энзо, опустив ее руки. Странно, но теперь, не ощущая прикосновения этих до боли знакомых холодных пальцев, Кае вдруг вновь стало не чем дышать.

– Только предупреждаю вас, вы точно к этому не готовы, – нарушил неловкую тишину, сопровождаемую только скрипом половиц, Виль.

– Это же не что-то плохое? – насторожилась Амелия.

– Это же не что-то плохое, связанное с Ником и Шоной? – добавил Энзо.

– Это же не что-то плохое, связанное с Ником, Шоной и нами? – делая акцент на «нами», спросила Кая.

– Скажу так, – со вздохом произнес Виль, хватаясь за ручку двери, ведущей в комнату Уолсена, – Новости плохие и хорошие. Никакой середины.

– Впрочем, как и всегда, – пожала плечами Кая.

– Открывай уже дверь, Виль, – раздражаясь, сказал Энзо.

На этот раз Виль придержал язык с и позволил всем зайти внутрь.

***

– Не думаю, что это хорошая...

На половине фразы, сидевший на кровати Уолсена, локтями уперевшись в колени, запнулся никто иной, как Дэн.

Амелия затаила дыхание. Поездка с Энзо в машине уже казалась стрессовым событием, но вид старшего брата с бородой вместо щетины и потухшими глазами застал ее врасплох. Он выглядел неухоженным. Диким. Растрепанные волосы торчали в разные стороны, под глазами залежали синяки. Никогда он еще не запускал себя настолько. Амелия вдруг поняла, что они все выглядят не лучше. Каждый, даже Энзо, мистер идеальность, выглядел так, будто не спал пару суток.

Но потрясение от вида брата было не последним. За братом... За Дэном показалась знакомая темная макушка. А на полу, глядя на них во все глаза, сидела женщина с бронзовой кожей, которую Амелия узнала бы из тысячи других женщин.

– Какого чер...? – начала было Кая.

– Я предупреждал, – пожав плечами, перебил ее Виль.

Энзо прикрыл рот рукой:

– Я сваливаю.

– Подожди, я с тобой, – сказала Кая, но никто из преступников не сдвинулся с места, точно также, как и Амелия. Все потрясенно глядели на Ника, Дэна и Шону, что в свою очередь в ответ пялились на них.

Амелия не знала, что и сказать, поэтому решила сболтнуть первое, что придет в голову:

– А где Уолсен?

Все трое опустили глаза. Тогда Амелия посмотрела на Виля в поисках ответа, но и младший из братьев поймал тишину. Что же с ними всеми такое?

– Предлагаю вам всем присесть. Нас ждет долгий разговор, – голос Шоны стал для них якорем.

Она выглядела точно такой же, как и всегда, разве что ее волосы стали еще пышнее. Женщина, нашедшая ее у моста в лесу, казалось, вообще не старела. Ее образ в голове Амелии был четким и неизменным, и теперешняя Шона вообще не отличалась от Шоны, которую Амелия помнила с детства. По крайней мере, внешне.

– Все в порядке, – подал голос Ник, – вам нечего бояться.

Ее брат, в отличии от Дэна, выглядел лучше, словно у него вовсе не было попытки укокошить свою сестру, выбежав в волчьем обличье на дорогу.

– Нечего бояться? – ядовито спросил Энзо, – А разве не ты пытался убить меня со своей сестрой за компанию, полуволчонок?

Энзо буквально прочитал ее мысли.

Шона закатила глаза:

– Нет нужды язвить, Энзо.

– А ты вообще, собственно, что здесь потеряла? – не унимался парень.

– Я на вашей стороне, – рявкнула женщина.

Кая принялась жестикулировать, а это означало только одно – она была в ярости. Амелия знала ее достаточно хорошо, чтобы это понять.

– Что тут вообще происходит? – крикнула Кая.

– Успокойтесь все! – подал голос Дэн, как только общий гул голосов стал громче. Спустя пару секунд спор стал еще более яростным, и Амелия уже не могла разобрать, кто и что говорит. Виль стал именно тем, кто смог перекричать всех остальных:

– Уолсен мертв.

Тишина стала ощутимой настолько, что у Амелии появилось желание издать хоть какой-то звук, чтобы убедиться в том, что она все еще в сознании. Неожиданное заявление Виля сначала показалось шуткой. Несмешной, неуместной шуткой. Конечно, шутить подобным образом было не в его стиле, но Амелии очень сильно хотелось, чтобы в данный момент Виль таким образом просто-напросто решил их успокоить.

Уолсен не может быть мертв.

– Что ты сейчас сказал? – почти шепотом спросил Энзо, нарушив тем самым всеобщее молчание.

Амелия была рада, что не ей пришлось просить Виля повторить. Наверняка если она сейчас откроет свой рот, ей не удастся выдать и писка.

– Уолсен мертв, – вместо Виля сказала Шона, и в ее голосе слышалась такая горечь, что Амелия вспомнила все те вечера, что они проводили вместе в Патрии. Все те вечера до ее перевоплощений, когда она смеялась с ней под кронами деревьев и рассказывала интересные истории, произошедшие с ней в волчьем обличии. Не всегда эти истории были позитивными. Порой Шона предпочитала горькую правду приукрашенной лжи. И хоть Амелия понимала, что Шона пытается добиться того, чтобы Амелия не романтизировала бытие полуволчьего, ей все равно не удалось убить эту стопроцентую любовь к свободной жизни волка в хрупком и защищенном сердце Амелии.