Кая, тем временем, позвонила подруге, у которой остается на ночь, сообщить, что сегодня она побудет в другом месте. Он чувствовал, что Кае была необходимо близость с ним, она не вынесет расстояния – не в таком состоянии, поэтому сам предложил остаться ночевать в кафе. Сейчас им лучше держаться вместе. Кая не была любвеобильным человеком, но он мог поклясться, что и она скорбела по Уолсену – человеку, проявившему необоснованную заботу к девушке, наевшейся белладонной.

У Энзо также появилось время, чтобы обдумать то, что он сказал Амелии в больнице, хоть его мысли и возвращались к большому лицу с рыжей бородой с широкой светлой улыбкой. Странно было не слышать его посвистывание на кухне, не ощущать запаха котлет, не слышать его комментарии. Теперь Энзо понимал, что у Уолсена и правда были некоторые проблемы с... восприятием. Он часто путался, многое забывал, порой реагировал на происходящее, как ребенок.

– Ты сейчас взорвешься, – прокомментировала Кая, спускаясь со второго этажа в кафе, – У тебя вена на лбу вздулась.

Энзо сидел за одним из столиков и переписывался с другом, у которого иногда оставался переночевать. Только сейчас он заметил, что его пальцы замерли в воздухе и не притрагиваются к клавиатуре.

– Задумался.

– Я тоже начала часто выпадать из реальности, – поделилась Кая. Девушка отодвигает стул с тремя целыми ножками и садится за его стол, – Порой мне кажется, что я героиня какого-то экшен-фильма.

Энзо хмыкнул и поставил телефон на блокировку:

– Не скучаешь по прежним дням?

– Когда мы оба были против целого мира? Конечно, скучаю. Нас никто не держал. Мы делали все, что хотели. Даже полиции было за нами угнаться.

– Им почти удалось, – напомнил Энзо. Его когда-то задержали за драку в торговом центре. Но никто никогда не ловил его за истинные преступления. В своем деянии он был искусен.

– «Почти» – ключевое слово, – ответила Кая.

– Раньше я думал, что неопределенность – это хорошо. Думал, что жить одним днем лучше, чем планировать все наперед. Теперь я понимаю, что гораздо проще жить, зная, что ждет тебя завтра.

– И я это поняла, – согласилась девушка, – но я скучаю по той неопределенности, что была у нас раньше. Полуволки превратили наше размытое будущее в туманное.

Энзо кивнул. Девушка, нахмурившись, поменяла тему:

– Тебя что-то беспокоит. И это не скорбь. Что-то другое. Колись.

«Читаешь меня, как открытую книгу...»

– Порой мне кажется, что я с ума схожу.

– Так поделись со мной всем, что тебя гложет. Ты же знаешь, что я поддержу, дурная твоя голова.

Вот она, его Кая. Колкости с ее стороны были как музыка для его ушей. Они возвращали его в школьные времена, когда девушка осуждала очередную его незаконную затею, но соглашалась на ее осуществление. Как давно это было...

– Ты уже привыкла ко всему этому? – он имел в виду к полуволкам. Времени было ничтожно мало, и у них так и не выдалось минутки досконально обсудить все то, что происходит. Он скучал по разговорам с ней. Кая была внимательным слушателем.

– Я все еще... нас стадии принятия, – пожала плечами девушка.

– А я вот до сих пор ночами не сплю и думаю, как такое возможно. Дэн и Виль, вроде бы обычные парни... Я всегда знал, что Патрия полна чудаками. Но такое ты и в страшном сне предположить не сможешь.

– Иногда я забываю, что Виль – полуволк, – призналась Кая, – вспоминаю только тогда, когда они с Дэном выходят на ночь.

– Теперь они будут не одни. В прекрасную семью Запансов вернулся еще один брат.

– И советница альфы.

– Не знаю, рад ли я этому. С одной стороны, шансы выжить возросли.

Кая улыбнулась:

– Но с другой – мы единственные в этой «компании», выросшие за пределами леса.

Энзо кивнул и спросил:

– Как твои родители?

– С каких это пор ты спрашиваешь?

– Я сегодня немного поговорил с мамой. Вспомнил, что не делал этого со дня покушения на хижины. Ты говорила с домашними?

Девушка замялась.

– Нет.

– А следовало бы. Знаю, они у тебя люди не из переживающих, но ты могла бы хотя бы рассказать, как у тебя дела.

– И что я им скажу? – поинтересовалась Кая, – Мам, пап, я тут тусуюсь с полуволками, их главарь охотиться на нас, потому что мы напали на их владения и сбежали вместе с его детьми, так как те узнали о коварных планах своего отца, но вы не переживайте, к нам присоединился его сын-любимчик и советница. А еще, мой лучший друг, с которым я раньше грабила и совершала другие мелкие преступления, влюбился в его дочь-подкидыша.

Брови Энзо взметнулись вверх:

– Последнее предложение я бы вырезал.

– Давай, не делай вид, что это неправда. Я вижу, как ты на нее смотришь.

– И как же я смотрю?

– Будто она единственная девушка в комнате, – как только она произнесла эти слова, взгляд ее опустился на ее руки, сцепленные в замок на столе.

Энзо начало казаться, что горло футболки слегка поддушивало его. Кая никогда раньше не начинала этот разговор, и парень всегда считал, что ее чувства так и останутся просто чувствами. Не оглашенными. Засекреченными от всех, кроме него. Он знал, что она его любит. Знал, что она огородила свое сердце от всех, кроме него. Их общие друзья думают, что в тайне они встречаются. Разнополые напарники редко остаются просто друзьями.