Но сам Энзо не задумывался о том, чтобы начать отношения с Каей. Он и правда любил ее. Дорожил ею, как сестрой. Он защищал ее в школе, избивал всех, кто посмел издеваться над ней. До того, как Кая встретила Энзо, она была просто девчонкой, любящей одиночество и проделки, мечтающей поскорее вернуться в столицу. Маленькая Алиена действовала ей на нервы, давила на нее. Раньше она не сталкивалась с расизмом или осуждением самовыражения. Однако это не заставило ее поменяться. Кая все также экспериментировала с волосами, превращалась из гота в эмо, из панка в хиппи, и так по кругу, слыша, но не принимая близко к сердцу, едкие комментарии формировавшихся тинейджеров.

Когда Энзо увидел ее в школе, первой его мыслью было: «Эта тихоня чертовски крута». А потом: «Кажется, она именно та, кто совершает все это злодеяния в школе». Энзо сменил три школы. Из двух предыдущих его отчислили. И именно в третьей по счету он встретил достойного противника.

Поэтому ли он не видел в ней... девушку? Потому что сначала увидел в ней хулиганку, соперника – и в итоге – напарника? Такую же, как и он?

– Не надо, – прозвучал вновь уставший голос Каи, – не нужно мне было такое говорить.

Сложно было думать о чувствах, когда в мыслях то и дело всплывало лицо Уолсена, появлялись образы волков, перечислялись вопросы, которые было необходимо решить и ко всему этому возникал четкий образ девушки с глазами цвета океана, которую он обещал устроить в школу.

«С каких пор ты стал давать обещания, Приц?»

– Да нет. Пора бы уже расставить все точки над «i», – ответил Энзо и прочистил горло, – Я дорожу тобой, Кая.

Девушка покачала головой.

– Я правда дорожу. Ты моя вторая половина. Человек, который не осудит, а воплотит каждую мою идею. Человек, который всегда поддержит.

Он устал. Он чертовски устал, и делать Кае больно было последним, чего он желал.

– Но я не люблю тебя.

Кая подняла на него взгляд. Ее лицо заметно заострилось. Она сильно похудела. Под черными глазами виднелись мешки. Она словно была его отражением.

Неужели он тоже выглядел таким замученным?

– Я знаю, – твердо ответила девушка.

Он вздохнул:

– Разрешаю тебе влепить мне пощечину. Или врезать. Можешь выбрать любой способ избиения. Прошу только не трогать самое драгоценное...

«А не рано ли ты начал шутить, идиот?»

– Нет.

Глаза Энзо округлились. Видимо, его комичный вид ее слегка рассмешил. Он заметил, как приподнялись уголки ее губ.

– Ты нужен мне здоровым, засранец, – призналась девушка.

«Только ей ты и нужен... Остальным плевать на тебя, вот ты и цепляешься за девушку, к который не испытываешь ничего, кроме дружбы».

– И когда ты признаешься Амелии?

Вопрос застал его врасплох.

– Чего?

– Не держи меня за дуру. Она ненавидит тебя, а ты, похоже, запал на нее.

– Я всего лишь оберегаю ее, как и обещал Дэну.

Неужели это не очевидно? Будь его воля, он бы не проводил с этой соплячкой ни секунды. Амелия раздражала его, только и всего. От нее было полно проблем. Она была вечно недовольна происходящим. Она думала только о своих братьях и ныла о жизни, которую могла бы иметь, если бы не злодей Энзо.

«Настоящий злодей – твой брат, который забрался ко мне в голову и приказал напасть на Патрию. Но ты мне, конечно же, не поверишь».

– Ты стал таким преданным. Ее-то ты мне и напоминаешь. Вы с ней похожи.

Похожи?

– Мы совершенно разные.

– Столько времени прошло, а она все еще предана законам Патрии, когда даже ее братья, по сути, самые важные люди в ее жизни, твердят ей что все, во что она верила – неправильно, – настойчиво продолжала Кая, – Теперь вернемся к тебе, мистер Приц. Ты рос в семье браконьера. Преступность была у тебя в крови, в отличии от меня. Несмотря на любящую и пытающуюся изменить твое мышление мать, ты все еще остаешься сыном своего отца. Безустанным и неизменным Энзо Прицем.

Кая сделала паузу, одарив его долгим изучающим взглядом.

– Ну что, хочешь сказать, что я ошибаюсь?

«Нет, и это меня бесит».

В следующую секунду послышались шаги, доносящиеся со второго этажа. Кто-то спускался по лестнице. Энзо оставил риторический вопрос Каи без ответа и повернулся посмотреть, кто покинул квартирку Уолсена.

– Уолсен... мертв, и я тут подумал... – Виль начал говорить еще до того, как его нога коснулась последней лесенки, – Я тут подумал, что мы будем делать с постоянными клиентами.