– Мой отец спас меня, он выстрелил в нее.

– Ты не смог бы прожить и секунды! Ты был ребенком! Укус смертелен для человеческих детей!

Она понимала, что кричит, но для нее самой слова казались недостаточно громкими. Хотелось орать что есть мочи, хотелось свети его с ума криками, пока слова не запечатаются на подкорке мозга.

Со второго этажа вдруг послышалась музыка. Что-то тяжелое, неприятное ее ушам. Громкое, прикрывающее ее крики. Кая решила не становится свидетелем очередной истерии.

Из-за музыки Амелию было совсем неслышно. Она прикрыла уши руками.

– Кая, черт бы тебя! – вскрикнул Энзо. Голос тут же потонул в море оглушительной музыки.

Девушка уменьшила звук, но совсем немного, лучше от этого не стало.

– Заткнитесь оба пока не я не включила Marilyn Manson!

Резко наступившая тишина показалась Амелии благословением. Энзо тяжело вздохнул, едва заметно кивнул и сказал ей:

– Продолжишь на меня кричать или дашь высказаться?

Амелия молча села место, стараясь не глядеть ему в глаза. Она не хотела, чтобы Кая вновь включала свои песни.

– Так-то лучше, – сказал Энзо и добавил громче, – Спасибо, Кая.

– Обращайся. Если что, теперь я в наушниках. Не убейте друг друга, – крича, осведомила их девушка.

Амелия очень хотелось узнать, что же такое наушники, но она предпочла гордо промолчать.

– И все же это невозможно. Ни при каких обстоятельствах. Таковы законы природы, – уже спокойней сказала она. Хотя, было очень сложно, бесспорно, держать эти эмоции в узде.

Она подняла взгляд и увидела, что Энзо смотрит на свою руку. Они уже не держались за руки. Девушка не знала, чувствует ли себя лучше по причине отсутствия его горячего и нежного прикосновения.

Он играет с тобой.

– Амелия, волчица укусила меня. Потом, в нее выстрелил мой отец. Я прекрасно понимаю, что она защищалась... Знаю, у нее не было выбора. Она испугалась. Мой отец среагировал. Именно он главный злодей этой истории, я прекрасно это понимаю, но прошу... Прошу выслушать мою историю.

А теперь ты просишь, а не ставишь перед фактом.

– Как только я узнал о том, что укус полуволка смертелен для человека ниже семнадцати, меня посетила мысль, что меня укусил обычный волк. Но теперь, узнав о том, что произошло... Узнав, что Дэн проник в мою голову, смог передать свои мысли, и я уверен на сто процентов из ста, что так и было, я стал задумываться, не была ли то полуволчица? И если это правда, могло ли произойти так, что я остался жив по счастливой случайности и перенял только часть способностей полуволков?

Амелия задала вопрос:

– Как выглядела эта полуволчица? И если все, что ты говоришь – истина, по какой причине о тебе известно Дэну? Как он узнал и зачем намеренно поделился с тобой мыслью?

– Не знаю... ничего не знаю. В своих предположениях я уверен.

– Как нам вывести его на чистую воду? – осторожно спросила Амелия, осознанно принимая сторону Энзо.

– Как он обычно реагирует на замечания в его сторону по типу: «Ты чертов псих?»

Девушка не успела среагировать. Дверь в «У Уолсена» отварилась, и она увидела лицо своего старшего брата, полуволка, что врал ей каждый прожитый день за пределами родного леса.

И все же волчье тело – отстой.

Стоит только в нем оказаться, как Виль начинает чувствовать себя странно – будто у тебя зудит все тело, только изнутри. Будто все твое существо крайне против данной затеи – и мечтает вернуться в первоначальное состояние. Ближе к вечеру он думал, что ему полегчает, стоит ему перевоплотиться? Заметка для Виля-человека: ты пустоголовый болван, легче не стало.

Все его существо кричит:

Обратно, обратно, обратно.

Виль родился волком. Лейла пережила его роды ночью. Вынужденное перевоплощение. Дэн с Ником родились днем, но как только Лейла чувствовала, как малыш рвется наружу, сама приняла волчью оболочку. Наверное, переносить роды куда легче в теле волчицы.

Тем не менее, Дэн и Ник, год пробыв волчатами, стали принимать человеческую оболочку. Виль же, в отличии от них, научился перевоплощаться только к трем годам. Может, поэтому его так тошнит от волчьей жизни? Потому что он был волчонком куда больше положенного?

Маму он помнит обрывочно, но воспоминания о ней всегда были наполнены теплом. Шона рассказывала, что по характеру он был больше похож на Лейлу, чем Малькома. Наверняка она бы поняла его как никто другой. Интересно, каково это – всецело доверять родителю?

На следующее утро Виль отправился на работу. Этой ночью контролировать себя было особенно тяжело, он едва сдерживался, чтобы не сбежать куда подальше от Дэна, Ника и Шоны или напасть на первого встречного. Охота в «стае» тоже не обернулась успехом. Его воротило от съеденного, перед глазами появлялось лицо Уолли. Как же пусто было в кафе без его пения. Мрачно. Скучно. В общем, утро у Виля не задалось. И кажется, Дрейк, его давний друг-человек, это понял.