– Но ты к ним тоже относишься.

– А ты меня и не подпускаешь. Хотя, подожди-ка секунду. Я вспомнил, что ты любишь держать меня за руку. С этим пунктом могут возникнуть проблемы.

Амелия зарделась, и даже не нашлась что ответить. Ей опять с тало жарко, как тогда, в кафе, когда она положила свою руку на его. Можно ли это назвать резкостью? Наверное, да. Он даже вздохнул от неожиданности. Но был ли ее поступок умным? Определенно, нет. Он только все запутал, сделал все сложнее, мутнее. Раньше она не краснела, когда Энзо шутил вот так. Теперь все изменилось. Она стала той самой чувствительной слабачкой, какой боялась стать.

Что же нужно сделать, чтобы перестать ею быть? Сыграть в его игру.

Амелия огляделась по сторонам и убедилась, что на них никто не смотрит. Она вспомнила, какой злой и обиженной она была у главной дороги, ведущий из Патрии в город, когда ее буквально выволокли из родного дома. Именно эти черты породили в ней желание поиздеваться над Каей, заставить ее думать, будто она отравлена недавно сорванной белладонной и ей осталось совсем немного. Амелия могла быть беспощадной, могла закрыть глаза на чувства другого человека, в случае если ее задеты.

Кажется, она позабыла, какой является на самом деле.

Энзо парковал машину, и как только он закончил, он отстегнул ремень и потянулся к Амелии, чтобы проделать то же самое. Когда его лицо было в сантиметре от ее, за секунду до щелчка, девушка сказала:

– Ты влюблен в меня.

Энзо замер. Его пальцы так и остались у холодного металла, так и не нажав на кнопку. Он не поднял на нее глаз.

– Ты влюблен в меня, – повторила Амелия с холодной улыбкой. Этого он от нее ждал? Ум, резкость, холод. Такой он хотел ее видеть?

Энзо потер шею. Сегодня на нем не было никакого грима, психолог школы заметила его татуировки, смысла скрывать их больше не было. Его лицо оставалось бесстрастным. Застывшим.

Раздался щелчок. Он пронзил тишину.

– Выходи из машины, – только и сказал он, так и не посмотрев на нее.

– Ты не будешь отрицать? Не будешь орать во всю глотку, что я не права?

– Кричать – по твоей части, – пожал плечами Энзо.

– Ты не сказал «нет», – настаивала Амелия, – Ты же первоклассный лжец. Почему ты просто не скажешь «нет»?

Он вздохнул, лицо приняло страдающее выражение. Губы плотно сжаты, взгляд, лишившийся огня, раздутые ноздри. Амелия успела хорошо узнать его, поэтому ей не составляло труда понять, что подобное выражение появляется только тогда, когда Энзо никак не может повлиять на ситуацию. Когда он загнан в тупик, или хочет заставить вас думать, словно он загнан в тупик.

– Ты меня раздражаешь, Амелия Запанс, – сгоряча начал он. – Все в тебе бесит меня: твои жизненные принципы, твоя покорность и в то же время независимость, твоя отреченность и твоя вовлеченность. Ты бесишь меня любой, какой бы не была, каким бы не было твое настроение сегодня. Ты любишь себя, считаешь себя наиумнейшей девушкой на планете и терпеть не можешь не только когда тебе врут, но даже когда не договаривают для твоего же блага. Слишком честная. Слишком правильная. Ты – моя полная противоположность, кто бы что не говорил. Это ясно?

Амелия моргнула. Раз, два. Она почувствовала себя глупышкой.

– Я не люблю тебя.

– Тогда почему ты не уйдешь? – спросила Амелия, – ты мог уйти в любой удобный момент. Ты ведь неуловимый Энзо Приц – я слышала, как люди здесь шепотом переговариваются о тебе. «Безустанный» – так они тебя называют. Никому ничего не должен, живет по собственным правилам. Никто не знает твоего имени и твоих намерений, никто не может предугадать твой следующий шаг, никто не знает, как ты выглядишь, и никто не знает, как ты обходишь видеонаблюдение каждый раз, когда намереваешься что-то украсть. Полиция устала искать тебя, телевиденье устало от вечных репортажей с тобой в главной роли. Тебя никто не любит, Энзо. От тебя просто все устали. Даже твоя мама, Приц. Даже она, кажется, очень устала. Ведь это с ней ты разговаривал по телефону пару дней назад? Судя по твоему тону, ты прекрасно знаешь, что она разочарована тобой, и я думаю, ты давно это принял. Не смотри на меня так… Хочешь сказать, я не права?

Она не дождалась реакции с его стороны. Просто встала, хлопнула дверью, и зашагала в школу, где, она надеялась, личностей подобных Энзо Прицу, будет не так много.

***

Она думала, что сначала ее встретит директор, которого Энзо описывал как слабохарактерного и падкого на деньги миловидного на первый взгляд мужчину, однако перед ней, словно бы поджидая, оказалась полноватая женщина в очках. Она представилась Мисс Клэнтон и говорила так быстро и несвязно, что Амелия сомневалась в качестве ее психологического образования.

– Мы очень ждали вас, Эмма. Трагедия, что произошла с вами, заставила меня понервничать, мы боялись, что эта травма отразится на вашей учебе. Если у вас возникнут проблемы, прошу вас, обращайтесь ко мне по любим волнующим вас вопросам. Ваш брат обо всем договорился, вам осталось лишь познакомиться с директором, – женщина отвернулась и глаза ее расширились, – О боже, Карл, ко мне в кабинет! Выплюнь эту дрянь!

Карл, высокий и худощавый парень, чем-то напоминавший Виля, только не такой обаятельный с виду, постоял у шкафчика, явно делая вид, что роется в нем, быстро прожевал то, что находилось во рту и быстрым шагом пробежал мимо Клэнтон.