– Я нашла его лежачим в этой комнате, прямо здесь, на полу, – продолжила женщина, благодаря которой Амелия познала эту сторону жизни, благодаря которой приобрела семью, члены которой для нее сейчас казались... едва знакомыми.

– Как он умер? И где... тело? – заикаясь, задала вопрос Кая, с выражением абсолютного ужаса на лице.

– Очередной эксперимент. Уолсен не рассчитал количество аконита, добавленного в раствор. Умирая, о сжимал колбу в руках. А на его столе я нашла лепестки аконита и бумаги с подсчетами.

Энзо с шумом втянул воздух. Амелия кинула короткий взгляд в его сторону, и заметила, как тот пошевелил желваками. Девушка понятия не имела, почему ее первым желанием, услышав эти слова от Шоны, было посмотреть на него.

– Уолсен вытравил волчью оболочку... И ему это удалось. Только волк прихватил за собой и человеческую оболочку тоже, – вмешался Ник, все такой же непоколебимый, за что Амелия в одночасье его возненавидела. Он не знал Уолсена. Он понятия не имел, что этот мужчина сделал для них, как он рискнул своим укрытием и своим обнаружением только лишь для того, чтобы обезопасить своих соплеменников, стаи, которую он с легким сердцем покинул.

Уолсену удалось вытравить волка... Ему удалось, но ценою своей жизни.

Амелия почувствовала, как в уголках ее глаз собираются слезы. Жгучие, горькие. Ей хотелось не то, чтобы всплакнуть, а зарыдать, истерить, что есть мочи. Рвать и метать. Кричать.

Но она ни издала и звука.

«Ты – дочь альфы. Тебя учили сдерживать эмоции. И женщина, обучающая тебя этому, сидит сейчас с тобой в одной комнате и говорит о смерти».

– Я похоронил его, – спокойно добавил Дэн, не глядя на Ника, который, в свою очередь, смотрел на каждого члена своей семьи по очереди, надеясь поймать взгляд хоть кого-то. Амелия узнала в этом жесте Виля, который точно также с полными надежды глазами выискивал понимание в глазах своих братьев и сестры, после того как сообщил о том, что собирается покинуть стаю. От нее также не ускользнуло и то, как Ник посмотрел на Энзо. То не был взгляд ненавидящего человека. То был взгляд искреннего сожаления. Интересно, о чем сейчас они думали? О чем думал Ник? Сравнивал ли Виль себя с Уолсеном, который, подобно ему, был полон ненависти к волчьему телу и абсолютной любви к человеческому существованию?

Девушке было физически больно сдерживаться.

– Думаю, Дэн поступил правильно. Полиция и скорая бы... В общем, они обнаружили бы то, о чем им знать явно не стоит, – почти шепотом произнес Виль, медленно садясь на пол.

Энзо и Кая последовали его примеру, а Амелия осталась стоять со сложенными на груди руками.

На долгую минуту было слышно ничего, кроме тиканья настенных часов. За это время Амелия поняла, что виновником беспорядка внизу мог быть только глубоко разочарованный, скорбящий человек. Кто обнаружил Уолсена первым? Была ли это Шона? Неужели она изначально знала, где они скрываются?

– Зачем ты... Зачем ты выбежал на дорогу? – вдруг спросил Энзо у Ника.

Лицо среднего брата Амелии вдруг стало багровым. Таким виноватым она его еще не видела.

– Первой вас обнаружила Шона, – нервно ответил Ник, – Ее планом было не напугать вас, а застать врасплох. Сначала мы и правда думали рассказать обо всем отцу... Альфе. Но Шона начала отговаривать меня от этого, когда поняла, что вы скрываетесь у Уолсена. Не просто... обедаете в его кафе, а по-настоящему укрываетесь. Ее это остановило. А когда я выбежал на дорогу, у меня не было и мысли навредить Амелии. Я разозлился на Шону, обернулся волком, пробежал какое-то расстояние и не думая выбежал на дорогу, в эту секунду приняв решение вернуться обратно в Патрию.

– Значит, ты понятия не имел, что в машине сидим мы с Энзо? – спросила Амелия.

– Когда я увидел вас было уже поздно, – ровным голосом ответил Ник.

Комната стала слишком тесной и жаркой. Энзо чувствовал, как по спине течёт капелька пота, а когда на лбу стала появляется испарина, он с притворным спокойствием предложил перенестись на первый этаж.

Было сложно сохранять спокойствие, когда тебе сообщают о смерти человека, согласившегося взять вас, беглецов-незнакомцев себе под крыло. Энзо так и не вернул Уолсену огромную белую футболку, которую одолжил в первый день прибывания в «У Уолсена». Она насквозь пропахла картошкой фри.

Расставив едва целые стулья вокруг столов, не нарушая грабовой тишины, они молча уселись.

– Ты здесь все перевернула? – поинтересовалась Кая, обращаясь к Шоне не слишком резко. Хорошо, что она сдерживалась.

– Порой это единственный способ унять душевную боль, – ответила Шона.

– Ты знала Уолсена? – вмешалась Амелия.

Шона грустно усмехнулась:

– Я его любила.

Никто не нашелся, что ответить.

Шона взяла на себя инициативу продолжить:

– Уолли, – сказала она тоном, словно это имя могло что-то значить, – Дэн, ты совсем не помнишь Уолли?

Энзо говорило это имя ровным счетом... ничего. Сокращенное от «Уолсен»? Но откуда его знала Шона? И неужели Дэн тоже был в курсе всего? Неужели проникновение в голову Энзо ему было недостаточно?

Лицо старшего Запанса прояснилось спустя пару секунд:

– Преподаватель по химии.

Шона одобрительно кивнула:

– Тот самый, из-за которого ты однажды заплакал, потому что Лейла не разрешила присутствовать вам на его уроках.

– Мама хотела обучать нас самостоятельно, – пояснил Виль.