«Я была готова...»

Может, дело в том, что ей с самого детства внушали, что таково ее предназначение?

«Нет»

Отец ведь не просто так ее удочерил. Он хотел, чтобы она стала полуволком.

«Но хотела ли этого ты?»

– Я запуталась, Дэн. Я уже ничего не понимаю. Мне страшно думать о будущем. Всю свою жизнь я стремилась лишь к одному, и теперь ты отобрал мою единственную цель. И после этого ты расстроен, потому что я считаю тебя монстром? А как бы чувствовал себя ты, Виль, забрав я твои дурацкие комиксы?

И с этими словами Амелия склоняется к столу и вырывает из рук брата книжку с картинками. Тот даже не заметил смену ее тона, поэтому не успел вцепиться в нее своими длинными пальцами. Комикс оказывается у девушки в руках и она, долго не думая, разрывает его на две части. Это было легко, гладкие глянцевые страницы были тонкими. Наверняка этот экземпляр стоил не малых денег. Но Амелии было все равно. В эту секунду ей лишь хотелось отобрать что-то и у них, дабы показать, каково это – лишиться того, без чего не представлял свою жизнь. Да, разорванный комикс Виля не восстановит ее душевные раны. Зато сделает больно ему. Не так сильно, как ей, но хотя бы немного. Все лучше, чем ничего. Амелия бросает испорченную книжку в дальний угол кафе.

Брат резко встает с места. В его глазах кипела ярость. Раньше Амелия не видела его таким злым.

– Неблагодарная дура!

До этого, он никогда не смел повышать на нее голос. Виль всегда был самым уравновешенным из братьев, прикрываться под маской шута было куда легче, чем строить из себя короля. Однако теперь Виль словно сорвался с цепи.

Он быстрым шагом идет туда, куда Амелия закинула две части былого супергеройского комикса. Возвращаясь, он натыкается на Дэна, который успел встать и извиниться за эту сцену перед Уолсеном. Тот в свою очередь пожал плечами и быстро удалился на кухню, старательно строя отрешенное выражение лица. На самом же деле его наверняка беспокоило будущее состояние его излюбленного заведения.

Амелия осталась сидеть на месте. Она лишь слегка повернула голову в сторону приближающегося Виля, которого от срыва удерживал Дэн.

Неужели Виль был готов напасть на нее?

– Думаешь, мы рады выслушивать твое нытье из-за дня в день? Думаешь, нам доставляет удовольствие видеть тебя такой подавленной?

Хрипловатый голос Виля звучал чуть ли не умоляюще.

– Мы лишь спасаем твою чертову жизнь, сестренка. Подкидышам с детства внушают желание скорого перевоплощения, и уж поверь мне, это сравнимо с промывкой мозгов. Я и Дэн ни раз говорили тебе, что существование в волчьей шкуре далеко не рай. Но конечно же этого было мало. Рядом всегда был Ник, осуждающий нас и Шона, готовая вешать тебе на уши столько лапши, сколько понадобится. Про отца я вообще молчу. Мы не смели открыто бросить ему вызов, так как и сами до определенного момента считали волчью оболочку благословением. Но с приближением твоей Церемонии все становилось яснее некуда. Ты не видела настоящей жизни, поэтому считаешь, что волк – твоя единственная надежда вкусить ее. А я видел. И поверь, Амелия, это чертовски круто. Человеческая жизнь – вот где настоящий рай. Так что позволь, пожалуйста, показать тебе, что она из себя представляет. И прекрати вести себя как ребенок...

Двери «У Уолсена» резко отворились, отбирая возможность у Виля продолжить.

В уголках глаз Амелии успели собраться слезы, но она не позволила себе раскисать и быстро сморгнула их. Переводя взгляд с Виля на дверь с перевернутой табличкой «закрыто» к ним и «открыто» снаружи, она наткнулась на непривычно сосредоточенные лица Энзо и Каи.

– Как ребенок? – первой подала голос Кая, – И это говорит парень, сжимающий книжку с картинками в руках.

Виль выпрямился и кивнул Дэну, показав тем самым, что успокоился. Подкол со стороны Каи быстро охладил его пыл.

– Это подарок на день рождения, – тихо сказал он, будто ребенок, у которого отобрали любимую игрушку, вздыхая и присаживаясь на место.

Амелия шмыгнула носом, но не стала вмешиваться в разговор. Ей стоило больших усилий оставаться сейчас здесь, с ними, а не во вгоняющих в мрак мыслях.

– У тебя был день рождения? И ты меня не предупредил? – внезапно раздался звонкий голос Уолсена со стороны кухонного дверного проема, – Я ведь мог приготовить торт, да еще какой! Мои десерты – просто пальчики откусишь.

– Откусишь? – скривилась Кая, шумно присаживаясь за стол рядом с Энзо за их общий излюбленный столик.

– В Патрии день рождения не празднуется, – почти шепотом сказала Амелия, проигнорировав ее.

– Благо, леса Патрии остались позади, – вставил Дэн.

– Уолсен, ну что в самом деле? Мне ничего не нужно!

Виль, как и вся компания, повернулся на звуки бренчания посуды. Вместе с ней мужчина успел достать половину необходимых продуктов и увлеченно занимался поисками венчика. Амелия поняла это по его приглушенному бормотанию.

– Не слушай его, Уолсен! Я всеми руками «за» торт, – бодро ответил Энзо.

Мужчина радостно взмахнул найденным венчиком в воздухе.

– И когда тебе успело исполниться девятнадцать? – спросил он.

– Двадцатого августа.

– Два дня назад! – вскинул брови Уолсен.

Амелия надулась. Она на очереди. Стоит ли напоминать братьям, что в день ее семнадцатилетия должна будет состояться Церемония Перевоплощения? А осталось до него всего ничего. Она могла бы податься в бега, позволив тем самым отцу совершить обряд, но куда это ее приведет? Что ей потом со всем этим делать? Былой семейной гармонии не вернешь.