В своем счёте девушка дошла до пятидесяти трех, как вдруг дверь с шумом отворилась. Энзо быстрым шагом прошел мимо нее вглубь коридора, не удостоив и взглядом, словно она была предметом мебели. После парня в воздухе остался висеть приятный прохладный запах мужского геля для душа.

Сама не зная зачем, Амелия провожала его широкую спину взглядом, и тот, похоже, это почувствовал. В двух шагах от лестницы, ведущей на первый этаж обратно к ребятам, Энзо резко обернулся.

Отводить глаза Амелия даже не думала. Она лишь надеялась на то, что щеки ее не сильно зарделись. Парень, по всей видимости, тоже не планировал проигрывать это не провозглашенное соревнование.

Но глядеть продолжительно в его планы явно не входило. С ничего не выражающим лицом Энзо поднимает руку вверх и демонстрирует ей средний палец. Амелия не успевает среагировать, как парень удаляется в лестничном проеме.

Придурок. Благо, ей знаком этот жест, и она не чувствовала себя дурой. Ник подобным образом часто посылал Дэна куда подальше. Интересно, были ли еще какие-нибудь грубые приемы, о существовании которых Амелия пока не знала? В ту самую секунду ей страшно хотелось догнать этого идиота и проявить всю накопившуюся дерзость.

Понедельник подобрался чересчур быстро, и так или иначе это означало, что табличка на стеклянных дверях менялась на «открыто». Дряхлое местечко, смотрящееся довольно скудно на фоне более выигрышных по интерьеру забегаловок в этом районе, не привлекало огромную клиентуру. Полной посадки, как говорил Уолсен, в последние года здесь никогда не наблюдалось. Началось это с его экспериментов над телом, которые требовали огромного количества времени, благодаря им он старался навсегда избавиться от волчьей оболочки. Несмотря на то, что они пока не венчались успехом, присмотр за «У Уолсена» отошел на второй план. Позже из-за недостатка средств пришлось уволить официантов и двух поваров, и вот, на сегодняшний день, в забегаловке «У Уолсена», как бы абсурдно это не звучало, остался один Уолсен.

День откровений пришелся на утро того самого понедельника. Братья спокойно перенесли ночное вынужденное перевоплощение и настроение у обоих было приподнятым. Энзо и Кая покинули сие скромное заведение, намереваясь наведаться к знакомым, у которых можно было устроиться на первое время. Сначала Дэн не хотел отпускать их одних, ибо риск нарваться на полуволка был довольно велик, однако Энзо не стал его слушать и махнул рукой на слова о предосторожности. Плевать они оба хотели. Ну и пусть. Пусть. Амелия даже надеялась, что они наткнуться на Ника и познают, что из себя представляет настоящий гнев полуволка. И почему Дэн вообще предпринимал попытки огородить их от опасностей, защитить? Неужели он, как и Виль, просто души не чаял в обычных людях и доверял абсолютно всем и каждому?

Так или иначе, Уолсен рассказал свою правду, и Дэн набрался сил рассказать свою. Мужчина и так сделал для них слишком много, посему скрывать настоящую причину побега, по мнению беты, было просто несправедливо по отношению к нему.

Амелия ожидала увидеть его шокированным или хотя бы слегка удивленным, ведь весть о том, что альфа Патрии ищет способ изъятия из полуволка человеческой оболочки должна, по крайней мере, вызывать определенные эмоции негодования. Однако Уолсен лишь задумчиво почесал отросшую рыжую бороду. Взгляд его был направлен на твердую поверхность стола, которая блестела благодаря его тщательным стараниям. Странно, что Уолсен относился к этому месту так трепетно. Несмотря на явную изношенность всего присутствующего, мужчина старательно делал вид, что забегаловка «У Уолсена» ничем не отличается от многих других кафешек. Он прибирался, насвистывая какую-то надоедливую мелодию из рекламы по телевизору, готовил бургеры и отменную картошку, не забывая при этом потряхивать одной рукой с пальцами, собранными вместе, и хвалить себя коротким «Какой я молодец!» за проделанную работу. В общем, Уолсена совсем не смущало отсутствие клиентов.

«Еще не вечер...» – мысленно напомнила себе Амелия и подняла глаза на уткнувшегося в какой-то комикс Виля. Брат увлеченно пожирал картинки и текст глазами, совсем позабыв о своем остывшем кофе. Ничего его уже не тревожило, даже Дэн, приносящий всю правду-матку на блюдечке. Вот уж у кого жизнь удалась. Добился-таки чего хотел с самого начала.

– Мы с вами боремся за одно, Уолсен, – продолжал Дэн, не моргая глядя на застывшего мужчину, – За право выбора.

Право выбора!

Амелия вмешалась:

– Ну конечно, у меня ведь тоже был этот выбор. Никто не заставлял меня убегать. Никто не заставлял меня насильно поступать в какую-то человеческую школу.

Это правда. Сейчас полным ходом шла подготовка документации Амелии для беспроблемного поступления в учебное заведение. Энзо подключил своих знакомых, благодаря которым подделки будут выглядеть лучше всякого оригинала. Конечно же, мнение Амелии по этому поводу никто не спрашивал. Было дико осознавать, что потихоньку она начинает свыкаться с мыслью, что никто не воспринимает ее всерьез. Так не должно быть. Посему она старалась не подавлять свою ярость. Наоборот, питать ее, жить ею, чтобы в один прекрасный день взорваться и...

– Я знаю, ты считаешь меня монстром.

Дэн вдруг положил свою огромную ладонь на сжатый кулак Амелии. Как комично смотрелась ее маленькая ручка, объятая гневом, в сравнении с его успокаивающим жестом.

– Но поверь, только превратившись в волка ты поймешь, насколько невыносимо это существование. Никаких чувств. Никаких эмоций. Только инстинкты. А отец, я уверен, был бы и не против сразу же избавиться от человеческого сознания. Теперь представь себе эту жизнь, Амелия. Ты готова жить в теле животного? Готова каждый день рисковать шкурой? Каждый день охотиться и убивать?