Ритуал жертвоприношения, проявляемый в виде передачи ребенка в руки племени, Шона про себя прозывала «херней». Как-то удалось услышать это емкое и простое в использовании словечко от ее давнего друга, которому по приказу Лейлы пришлось выбраться в город и несколько раз удалось услышать его от людишек.

Шона считала, что религиозные фанатики (да, такие слова она тоже знала), просто додумывали себе правду. Вновь создавали из ничего историю, полную вымысла. Пытались сделать ее логичной и верили в нее.

«Отдавая своих детей, мы создаем для них лучшие условия жизни. Чистая и непорочная душа находит упокоение в теле, растущем в священных лесах Патрии. Лесах, одобренных самим Богом».

Звучит совсем как:

«Нам не хочется растить этого ребенка, поэтому мы придумаем для себя простую истину, чтобы не мучиться угрызениями совести».

Шона оставалась при мнении, что будь люди чуть наблюдательными и менее сосредоточенными на непонятных выдумках, то вскоре все бы поняли, что люди Патрии были людьми только наполовину.

Никто не «одобрял» эти леса. Эти леса были лишь центром наибольшего количества духовной энергии. Все просто.

День, когда она забрала малышку со светлыми волосами и белоснежной кожей с «моста» начался довольно спокойно. Шона, как обычно, провела ночь в лесу. В своей хижине она вообще появлялась довольно редко, наверное поэтому Лейла поселила к ним еще одну соседку. К тому моменту в племени уже росло шесть подкидышей, двое из которых намеревались пройти Церемонию Перевоплощения. Все шло своим чередом, работало, как часы. Полуволки жили препиваючи, и до определенного переломного момента их единственной заботой была лишь охота да обучение подрастающего поколения. Переломным моментом были охотники. В прошлом году они убили одного из советников альфы. С того дня жители Патрии были предельно осторожны. Высказать свои недовольства властям казалось делом последним, в те времена их и так с трудом принимали, положение было шатким... Полуволкам оставалось только терпеть.

«Наверное, стоит перестать спать в лесу».

В любой момент «племя» могли потревожить незваные гости. Наверняка Лейла сделает им замечание, заставит всех свободолюбивых полуволков спать в хижинах, после того как вынужденное перевоплощение сходит на нет. Как правило, Шоне всегда удавалось угадать заранее, каким будет следующий приказ альфы.

Ей только семнадцать, а она уже довольно сообразительна. Может, Лейла наконец сделает из нее советницу? Шона намекает каждый чертов раз, когда ей удается застать альфу не за работой, а за присмотром за детьми, например. В такие моменты она особо сговорчива. В прошлый раз, например, казалось, что ее почти получилось уговорить, но Лейла вдруг словно проснулась, когда ее самый младший сын, Виль, третий раз подряд сменил волчью оболочку на человеческую. Одним лишь взглядом она заставила Шону замолчать и ринулась к нему на помощь.

Она тряхнула головой, отгоняя неважные мысли. Ничего, случится еще в ее жизни внезапное счастье. Рутина ведь не может длиться вечность.

Потянувшись и зевнув, Шона направилась в хижину. Полуволки в волчьей оболочке еще мирно посапывали, поэтому женщина не спешила прикрывать наготу. Кажется, платье в котором она была вчера затерялось где-то в кустах. Ее всегда не так сильно раздражал момент со рвущейся одеждой во время перевоплощения (в отличии от ее подруг), полуволки уже давно в курсе, что перед обращением стоит избавляться от ткани на теле, однако сейчас Шона разозлилась. То было ее любимое розовое платье в пол. Сейчас оно, вероятно, в грязи и листьях.

Добравшись до хижины, она с громким скрипом открыла деревянную дверь. Поморщилась. Не хотелось, чтобы кто-то застал ее утром без одежды.

Шона быстренько заскочила вовнутрь и на цыпочках направилась в ванную. Там она умылась речной водой, глянула на себя в мутное зеркало и мокрой рукой пригладила непослушные волосы.

– Утро доброе, мисс Шона.

Узнав высокий голос, она вновь подняла глаза на свое отражение. Позади нее стояла ее соседка по хижине, Лили. Блондинка, как всегда, улыбалась. Делала она это так часто, что в уголках губ проглядывались складочки. Она вечно звала Шону «мисс». Видимо, услышала как-то от людей и посчитала подобное обращение забавным.

Лили была Человеком. Именно так, с большой буквы. Так как у каждого полуволка в стае была своя роль, молодые полуволчицы тоже не намеревались сидеть без дела, несмотря на столь юный возраст. Задача Лили как Человека заключалась в представлении интересов Патрии на различных людских политических встречах. Девушка обожала свою работу, какой бы сложной она ни была. Мало того, что ей стоило огромных усилий доказать Лейле, что она способна выдержать эту роль, так еще и ей приходилось довольно-таки тяжко среди взрослых мужчин полуволков, вечно намекающих на ее незрелость. Шона же считала Лили не то, чтобы подходящей, а очень даже достойной претенденткой для подобной непростой работы.

– Доброе, Лили, – ответила Шона, освобождая место у зеркала для нее.

Лили прикусила внутреннюю сторону щеки и пританцовывая заняла ее место.

– Собираешься надеть на себя что-то или продемонстрируешь всей Патрии свои прелести?

Шона усмехнулась, оглядывая ее короткое зеленое платье без рукавов, красиво подчеркивающее ключицы.

– Бог – мать природа. Было бы гораздо легче, не прикрывай мы своей естественности.

Подруга брызнула водой себе в лицо и сказала:

– Боюсь тогда малыш Уолли не устоит перед тобой.