– Эй, есть тут кто-нибудь?

Бежать? Остаться? Что, если Уолсена пытают? Что, если его поджидают в квартирке наверху?

– Я вызываю полицию! – крикнул он. Виль чувствовал, такой бардак здесь не случайно.

Конечно, он не собирался вызывать полицию. Не хватало еще привлекать внимание к его полуволчьей персоне. Но мало ли, может их это напугает.

Он достает телефон из переднего кармана джинсов, намереваясь позвонить вместо этого Дэну. Виль делает шаг назад. Ничего не происходит. Его никто не останавливает. Похоже, тут и правда никого нет. Тогда что стало причиной такого ужасного кавардака?

– Стой на месте.

Виль упирается спиной в двери. Резко раздавшийся женский голос остановил его от звонка. Но телефон все еще в его руке, стоит только нажать на имя Дэна на экране.

– Кто это? – спрашивает Виль, стараясь подавить смех. В человеческом теле его слух был лучше, чем у людей, но далеко не таким хорошим, как в волчьей оболочке. Голос явно доносился со второго этажа, с квартирки Уолсена. Дверь была открыта, в проеме – чернота. Виль прищурился, но тщетно, никакого силуэта так и не удалось разглядеть.

– Спускайтесь сюда, – не оставляет попытки разговорить этого человека Виль, – и расскажите, почему вы превратили это место в помойку.

– Не узнаешь? – вновь раздался голос. Возможно, Вилю только показалось, но в нем слышались печальные нотки. И что-то... что знакомое. – Улыбайся, смейся. Я знаю, что иначе твой страх начнет поедать тебя изнутри.

И Виль смеется. Смеется вымученно, ощущая собирающиеся в уголках глаз слезы. Он складывается пополам, держась за живот, и сжимая в руках телефон.

– Я... узнал... тебя, – говорит он, в перерывах между смехом.

– Да неужели?

– Шона... да ты просто...

Женщина быстро спустилась, нет, полетела вниз с лестницы. Даже будучи человеком она была быстра, как волк.

Она приблизилась к неподвижному Вилю. Он наверняка выглядел жалким. Это и отличало его от старших братьев. Виль не знал, как справляться с проблемами самостоятельно, рядом же всегда были старшие. Вот Дэн бы сейчас закрыл его своим телом и дал бы прийти в себя, взяв на себя инициативу продолжить странный разговор с Шоной.

– Ты опоздал. Как и я.

Женщина коснулась его подбородка и приподняла его, заставляя Виля смотреть ей в глаза. Он опешил и перестал смеяться, заметив в них слезы. Шона плакала. Он никогда не видел ее плачущей. Печаль и грусть, нет, скорбь, отражалась в очах.

– Что... я не понимаю, что... – слова не складывались в предложение, язык путался.

Виль аккуратно убрал руки с живота, стараясь случайно не нажать на «отбой» на телефоне. Вот уже как минуты две он был на связи с Дэном, брат все слышал и просто должен появиться с минуты на минуту, однако его все нет.

Шона закрыла глаза и сморгнула очередные бусинки слез. Когда она вновь заговорила, ее голос превратился в крик боли:

– Уолсен мертв, – сказала она и спрятала заплаканное лицо в ладонях.

Когда Шона Джерис почти четырнадцать лет назад услышала детский плач, подхватываемый птичьим пением, она и предположить не могла, что очередной ребенок, спасенный ею, положит начало новой неспокойной жизни.

Будучи подростком, она считала поверья людей бессмысленными. Бог, в которого они верили, отличался от Бога полуволков. Люди придумывали истории, ритуалы, традиции и праздники – все для того, чтобы все выглядело логично и складно. Им искренне хотелось верить, но для того, чтобы это получилось, необходимо было наполнить историю смыслом. Люди не могли верить во что-то просто так. Люди не могли принять что-то без причины.

Шону забавляло, что именно простое принятие жителей Патрии Божества, как Матери Природы, так их озадачивало. У полуволков не было священного писания. Не было истории создания мира, передаваемой из поколения в поколение. Были лишь записи первородных, не претендующие ни на что святое, но достойные должного уважения. Была только вера. Чистая и неоспоримая.

Дары природы, ее создания, были щедрым подарком. Все, от птиц, порхающих в небе, до детского плача – все случилось по воле природы, по ее желанию создать все то, на что не обращают внимания прозывающие их необразованными и дикими люди. Конечно, не все считали их таковыми. На самом деле, их образ жизни отличался лишь житьем в хижинах и сведенному к минимуму использованию современных технологий. Видимо, поэтому некоторые не считали их чудаками. Но это не означало, что полуволки не считали чудаками их.