– Мать природа не имеет ничего против лекарств и современных методов лечения. Они помогают людям и некоторым полуволкам, а не вредят. Конечно, я знакома только с небольшим их количеством... В Патрии вообще редко болеют. Мать природа нас любит и почти не посылает недугов. Но, сдается мне, с того самого дня, как я сбежала, она на меня обозлилась. Авария тому прямое доказательство.

Выражение лица Энзо невозможно было прочитать.

– Что? – не удержалась от вопроса Амелия.

– Я не понимаю, как меня сюда занесло.

– Энзо... – она поймала себя на мысли, что хочет спросить о его самочувствии. Вовремя заткнулась. Ей не хотелось делать вид, словно ей есть до этого дело... Она хоть и перестала накидываться на него или Каю с осуждениями, но это не означало, что убеждения Амелии изменились. Люди все также оставались загадкой, которую ей не хотелось разгадывать.

Парень так странно посмотрел на нее, когда Амелия произнесла его имя вслух. Как-то... С настороженностью. Будто бы понял, о чем она хотела спросить и тоже был рад тому, что вопрос так и не успел сорваться с ее уст.

Амелия прочистила горло и отвела взгляд первой. Тогда, он вздохнул, поставил локти на колени и спрятал лицо в ладонях:

– Буквально две недели назад я думал над тем, чтобы удачно стащить деньги из кассы в магазинчике «Флорс». А теперь я здесь, с больнице, разговариваю с тобой, подкидышем племени, которое на самом деле все это время было стаей из полуволков, после того, как мы попали в аварию из-за внезапного появления следящего за нами сына альфы, по совместительству твоего некровного брата, который, черт его дери, волк, прибывающий в человечьем сознании днем, и теряющий контроль над своей человечьей натурой ночью. К тому же, я... Амелия, ты помнишь, что я сказал тебе в машине?

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять сорвавшийся с его языка поток слов. Она нахмурилась, стараясь припомнить этот момент. Но как бы девушка не старалась, сознание не прояснялось фразами Энзо в машине. Мутно. Неясно. Странно.

– Я говорил про то, что Дэн, возможно... Проник ко мне в голову в день, когда я решился поджечь ваши хижины. То есть... Не я решил. Он. Это был он.

Амелия привстала, игнорируя желание уткнуться носом в подушку и ни о чем никогда не думать.

– Ты несешь чушь, Энзо.

– Вовсе это не чушь. Я уверен, что идея не принадлежала мне, – уверенно стоял он на своем.

– Значит, она принадлежала Кае, а ты просто этого не помнишь, – пожала плечами Амелия.

– Кая никогда ничего предлагает. Уже как лет пять она лишь следует за мной, без лишних вопросов. Предложив она что-то подобное, я бы запомнил.

– Получается, ты хочешь сказать, что Дэн заставил тебя устроить пожар в лесу, а после использовал для побега. Тебя, Энзо? Тебя – преступника и самого противоречивого человека, которого я знаю? – лицо девушки приобрело багровый оттенок.

– Много же ты людей знаешь, – буркнул он в ответ.

– Не уходи от темы, Энзо, – в голосе Амелии послышались стальные нотки.

Парень втянул в себя воздух, его зрачки расширились:

– Да не называй ты меня по имени...

– А что не так с твоим именем?

– Мне не нравится, как произносишь его ты.

Она замерла. За время их с Энзо диалога, она совсем забыла о ломящей боли по всему телу.

– Ты произносишь его так, словно я что-то тебе должен. Будто бы я обязан знать решение всех твоих проблем, – Энзо тяжело вздохнул и продолжил, – я не Дэн, Амелия. Не Ник и не Виль. Но даже сквозь свою ненависть ты независимо от себя ищешь во мне ответы на все вопросы. Это так не работает. Есть вещи, объяснить которые я не в состоянии.

Пауза была чересчур долгой. Поначалу Амелии вовсе не хотелось как-то реагировать. Но потом она заставила поднять взгляд на этого несносного молодого человека, ворвавшегося в ее когда-то спокойную и размеренную жизнь. Под его глазами теперь виднелись темные круги, складочка у уголка губ больше не намекала на периодически возникающую ухмылку, а лишь делала его старше. Татуировки, благодаря порванным рукавам когда-то белоснежной рубашки, стали видимыми и какими-то бледными. Энзо больше не напоминал рисунок. Скорее, рисунки на его теле демонстрировали, каким человеком он на самом деле являлся. Сам же Энзо словно был вытравлен из собственного тела. Амелия отметила его подрагивающие руки. Она вспомнила, что заметила эту странную, не вяжущуюся с его образом дрожь еще в машине.

– Я не вижу в тебе лидера, если ты об этом, – сказала она, – Не собираюсь быть твоей собачкой на побегушках, как Кая. Вы оба для меня такие же отвратительные люди, какими всегда и были. Все что я пытаюсь сделать, Энзо... Это пробить вашу внешнюю маску невозмутимости и понять, что находится внутри. И смотря на тебя сейчас, могу с уверенностью сказать, что у меня это почти получилось.

Энзо попытался улыбнуться, но у него это получалось уже не так, как раньше. Теперь он казался Амелии жалким. Сломленным.