– Я теперь о каждом своем вдохе сообщать тебе должен? Слушай, это уже переходит все границы. Твоя гиперопека делу не поможет. Я понимаю, что тебе плевать на Каю с Энзо, но они втянуты в наше общее дело и мы не можем вот так просто бросить их на поедание волкам. В буквальном смысле.

В голосе Виля слышались непривычные стальные нотки.

– Я лишь пытаюсь сказать, что нам нужно время, – пытался оправдаться Дэн, – не стоит срываться с цепи и бежать навстречу проблемам. Отец может просто использовать Каю в целях привлечения нашего внимания. Он знает, что ты тут же поспешишь освобождать нашего человека. Именно поэтому я останавливаю тебя и прошу подумать.

Дэну не хотелось умолять. Не хотелось вообще произносить слово «отец». Но никак иначе Виля не заставить задуматься хоть на секунду. Младшие всегда отличались упертостью. И если у Амелии эта характерная черта развилась со временем, у Виля она явно передалась генетически. От отца. А он еще и отрицает их схожесть.

Они не говорили о Малькоме уже достаточно долгое время. Возможно, Виль даже не вспоминал о нем. Брат так давно мечтал окунуться в человеческий мир, что наверняка забыл, что сейчас они не жили, а скрывались. Настоящая жизнь начнется только после того, как Дэн с Уолсеном найдут лекарство для изгнания волка из полуволков, и успеют предотвратить план Малькома целью которого было выжить человеческую составляющую из жителей Патрии, а далее и всего полуволчьего мира.

– Почему он стал таким? – тихо, почти неслышно прошептал в трубку Виль.

Дэн вздрогнул. Он не ожидал такой резкой перемены в поведении младшего брата. Дэн осознал, что уже не слышит сигналов машин, и голос брата стал более четким.

Виль вышел из такси.

– Мальком всегда был таким. Просто мы не замечали, – так же тихо ответил Дэн, стараясь не сболтнуть лишнего.

Как ни странно, будучи волком ему было легче делиться мыслями с братом. Во время вынужденного перевоплощения ночью, Виль тоже был более разговорчив. Наверное, потому что диалог раздавался у них в голове. Им не приходилось подбирать слова и бояться сказать что-то не то, дабы не вызвать конфликт. ­­

Одной ночью Виль мысленно признался Дэну, что не хочет покидать Алиену. Его сковывал страх перед неизвестностью. Он завел друзей здесь, нашел любимую работу. Виль боялся, что когда им придется уехать, он не сможет ощутить тот же уют в другом месте. Дэн тогда сказал, что тоже боится. Боится за Амелию с Вилем, не за себя. Боится, что Амелия больше никогда не посмотрит на него так, как смотрела раньше. Боится, что она все-таки присоединится к отцу. Боится, что Виль, обретая друзей, с каждым днем все сильнее отдаляется от семьи.

Но той беззвездной ночью Дэн признался не во всех страхах. Еще один признак трусости.

– Я сейчас опять сяду на такси и доеду до «У Уолсена». Буду ждать тебя там для обсуждения дальнейших действий, – уверенно произнес Виль.

– Хорошо, – согласился Дэн, – Я позвоню Энзо.

***

Отличительной чертой Виля от своей семьи является то, что в особо напряженных ситуациях его волнение проявляется в смехе. Не то, чтобы он ржет как конь, нет. На губах вдруг резко появляется улыбка, за которой следуют нервные смешки. Хотя, если сравнивать... Ну да, он ржет как конь, и что?

Виль Запанс буквально вылетает из такси, чуть не забыв расплатиться, и бежит к дверям «У Уолсена». Улыбка все никак не сходит с лица. Когда он жил в Патрии, из-за отца приходилось скрывать подобную особенность – улыбку и смех при явной панике. Он научился вовремя принимать подходящие выражения лица и проявлять подходящие к ситуации эмоции. Не так искусно, как хотелось бы, но все же. Но теперь, когда он свободен, его лицо и тело расслабились, что совсем не играло сейчас ему на руку.

Уолсен вот уже достаточно долгое время не выходил из своей комнаты. Забегаловка совсем запущена, а у семьи Запанс и, как ни странно, Энзо с Каей, порой наведавшихся сюда, не хватало смелости сказать об этом Уолсену напрямую, хоть Энзо и очень сильно сдерживался, чтобы этого не сделать. За грязными стеклами почти ничего не видно, а вывеска «открыто» измазана чем-то жирным. Виль морщится и заходит вовнутрь.

Да уж, внутри все еще хуже.

Столы не убраны, некоторые стулья едва держатся на одной ножке, а с кухни слышится писк. Крысы? Прекрасно! Из-за развитого нюха запах чего-то протухшего кажется еще более противным. Не может же здесь настолько отвратительно пахнуть?

Что тут произошло за несколько часов? Раньше тоже было все не шик-блеск, но чтобы такое...

– Уолсен? Эй, дружище, ты у себя? – кричит Виль и шмыгает носом.

Главное, чтобы он не свалился в обморок...

– Уолсен?

Тишина. Нет, нет, нет, ему это не нравится. Не могли же они добраться и до Уолсена? Как они узнали? Нет уж, вряд ли они следили за ними. Дэн ведь ничего не говорил о том, чтобы Виль направлялся именно сюда. Значит, брат думал точно также. Они просто не могли вот так просто прознать об этом месте и проследить за Амелией, а позже и застать Каю? Или могли?

Виль вдруг ощутил себя невероятно глупым. Но если подобное ему не впервой, но Дэн-то почему не вправил ему мозги? Отправиться всем вместе у Уолсену, чтобы придумать план действий! Да они же сами преподносят себя на тарелочке: вот, пожалуйста, волки, держите – вот вам предатели, а вот нарушители порядка. Кушайте не обляпайтесь.