Всадники выстроились в ряд, готовые по знаку Нилшоцэа хлестнуть своих коней и помчаться наперегонки в борьбе за руку сестры ли-шо-Миоци. Но Нилшоцэа о чем-то разговаривал с начальником сокунов, давая ему последние указания. Никто не понял, никто не заметил, как рядом с корзиной белого ладана появился всадник-степняк.

Не сходя на землю с буланого коня, он перегнулся с седла, подхватил корзину с белым ладаном и при восхищенном шуме толпы перевернул ее, высыпая уголь на угли жертвенника. Что он воскликнул при этом - никто не услышал, потому что ударил гонг, и всадники сорвались с мест.

Скачки начались.

Игэа вцепился в ручки кресла, и привстал, глядя вниз, на всадника, как человек, не верящий своим глазам.

– Что, что случилось, Игэа?
– напрасно дергал его за рукав юный Игъаар.
– Ты расслышал, что сказал этот человек? Он идет во имя Всесветлого? Во имя Гаррэон-ну Оживителя? Во имя Фар-ианна Пробужденного?

– Он - из степи, - проговорил Игэа.

– Он идет во имя Великого Табунщика?
– задыхаясь от волнения, проговорил царевич.

– Не знаю, - ответил Игэа.
– Вряд ли...

Но один из рабов царевича подбежал к нему и, склонившись, прошептал что-то в ухо Игъаара.

Лицо юноши просветлело.

– Да, о Игэа! Этот человек идет по слову Великого Табунщика! Да благословит Великий Табунщик его и его буланого коня со звездой во лбу!

Игэа быстро начертил несколько слов на вощеной дощечке, и, подозвав Нээ, отдал ему письмо. Тот со всех ног побежал к шатру.

Конь под степняком уже опередил всех прочих коней, и мчался, словно ветер, а люди кричали и рукоплескали от радости.

– Всесветлый да просветит нас!
– раздавалось в толпе ликующее.
– Всесветлый да просветит нас!

Грива коня развевалась от стремительного бега, ноздри раздувались от жаркого дыхания. Всадник поражал своим мастерством видавших видов старых наездников, пришедших посмотреть на состязания. "Степняки умеют ездить верхом!" - с завистью вздыхали они.

Шум толпы перерастал в гул, словно все собрались не за городской стеной Тэ-ана, а у водопада Аир.

Столп светлого дыма все еще поднимался от жертвенника, когда буланый конь со звездой во лбу и его всадник достигли цели.

...

– Состязание закончилось, матушка Тэла?
– произнесла Сашиа, открывая глаза.

– Да, дитя мое! Но послушай меня - не делай себе ничего дурного!
– кинулась Тэлиай на колени перед своей воспитанницей.
– Посмотри - вот Нээ прибежал и принес письмо от Игэа!

– Игэа хочет меня ободрить, - грустно сказала Сашиа.
– Бедный, милый Игэа!

– Что он написал?
– с надеждой спросила Тэлиай.

– "Есть надежда", - проговорила Сашиа, пожимая плечами.

– Видишь? Видишь?
– заговорила Тэлиай.
– Может быть, придет большая вода, и мы с тобой на лодке уплывем от врагов...

– На лодке?
– непонимающе спросила Сашиа.

– Многие хранят лодки на чердаках. Найдется лодка и для нас... Придет этот день избавления - может быть, Игэа слышит рокот воды под землей?

– Ах, мамушка Тэла, - произнесла Сашиа.
– Ты почти обезумела от горя...

– Нет, дитя мое. Я верю, что Табунщик приведет с собой большие воды. А Игэа, может быть, уже что-то знает..

– Он все время мне говорил, чтобы я не теряла надежды, - сказала Сашиа почти равнодушно и через рубаху правой рукой сжала рукоятку ножа - а левой отстранила Тэлиай.

И тогда кто-то снаружи сорвал полог. И солнечный свет залил шатер. И Сашиа замерла, не в силах отвести глаз от сияния, в котором проступал человеческий силуэт.

Это длилось доли секунды - а потом они бросились навстречу друг другу.

– Ты узнала, узнала меня, моя Сашиа?
– шептал Каэрэ.

– Да!
– смеясь от счастья, отвечала она.

– Я победил имененм Великого Табунщика, Сашиа!

А она смеялась и целовала его - глаза, в заросшие мягкой щетиной щеки, и он целовал ее.

А снаружи, недалеко от входа в шатер, Игэа и Игъаар и их рабы загораживали дорогу Нилшоцэа и его сокунам.

– Да, ли-шо-Нилшоцэа, - говорил Игъаар спокойно и нарочито развязно, - это мой всадник. Но я полагаю, что это зрелище было устроено именно для того, чтобы меня развлечь? Не так ли?

– О, только лишь для этого, благородная отрасль Фроуэро!
– цедил сквозь зубы Нилшоцэа, косясь на Игэа.

– Спасибо тебе за хлопоты, о достойный жрец Темноогненного!
– отвечал простодушно Игъаар.
– И мой всадник победил - ведь так и должно было быть, не так ли?