И он подошел к обрыву, намереваясь прыгнуть в воды Аир, подобно тому, как сделал это на глазах у всех великий жрец Всесветлого.

– Эй!
– крикнул кто-то за спиной Каэрэ.

Он обернулся и замер. Человек в облегающем тело черном спортивном костюме и белых кроссовках стоял перед ним.

– Привет, Виктор, - сказал человек, отбрасывая сигару в заросли можжевельника.
– Да, я смотрю - затянуло тебя не на шутку. Аэола - удивительное место. Ну, пойдем теперь со мной. Пора отдохнуть. Ты заслужил хороший отдых.

Каэрэ оцепенел, не в силах сдвинуться с места.

– Ну же, - раздраженно сказал человек в черном костюме, хватая Каэрэ за руку - и неожиданная резкая боль пронзила всадника, и он погрузился во тьму...

Золотая риза Всесветлого.

Река несла багровеющие от закатного солнца воды - прочь от водопада Аир бежала она, между лесистых берегов. Глубокая, холодная и быстрая, текла она в страну Фроуэро.

На берегу толпился народ - это были паломники из города, пришедшие посмотреть на жертвоприношение. Их палатки и костры виднелись вдалеке. Люди побогаче приехали на повозках - и спокойные мулы пощипывали осеннюю пожухлую траву.

Люди напряженно вглядывались вдаль - они смотрели на излучину реки, где около бесформенных груд, прикрытых черными плащами, стояли на страже сокуны. Груды были выловленными из реки телами фроуэрских воевод.

Два сокуна с трудом отталкивали от берега прикрепленный длинным тросом к огромному, поросшему мхом валуну, наспех сколоченный плот. Еще несколько сокунов тащили подцепленное багром тело последнего воеводы.

– Двадцать девятый, - сказал кто-то в толпе.

– Где же тридцатый?

– Не найдете, не надейтесь!
– выкрикнул юношеский задиристый голос.

Сокуны бросили на толпу косые взгляды, но даже не попытались обнаружить смельчака.

– Он пошел прямо ко дну - в золоте-то, - говорили они.
– Надо искать у самого водопада.

– Там искали - не нашли.

Вдруг с середины реки показалось сияние - отражение багровых лучей заходящего солнца. Сокуны на плоту подгребли ближе к нему и попытались зацепить сияние багром. Но свет слепил их, и они не могли этого сделать.

– Миоци! Миоци! Ты не дашься им и мертвый!
– раздался тот же голос с берега.

Остриженный мальчишка в бедняцкой одежде с мешком побирушки за плечами побежал к берегу. За ним последовали другие люди из толпы - посмотреть на проплывающее мимо золотое сияние.

– Да это же - простая коряга!
– крикнул один сокун другому, морщась от света.
– Подцепляй ее багром! Подцепляй ее сбоку! Этот проклятый Миоци на корягу упал, потому и не тонет!

Наконец, они подтащили багром к берегу плывущее и сияющее дерево. Это была не коряга, это был свежесрубленный ствол луниэ - один из тех трех, что упал под топорами жрецов. На стволе, среди неувядших зеленых листьев, на которых блестела влага, лежала священная золотая риза - лежала, ослепительно сияя, отражая заходящее солнце.

– Посторонись!
– кричали сокуны.

– Там никого нет!
– закричал мальчик-побирушка по-фроуэрски и по-аэольски.
– Это - просто золотая риза! Это не тело Миоци! Это только риза Всесветлого!

Нилшоцэа, уже подъехавший на своем гнедом коне, не спешиваясь, смотрел на ствол священного дерева луниэ, обвитый струящейся по нему золотой кольчугой. Она оползла с дерева наземь и теперь, на белом песке, сияла еще сильнее.

Нилшоцэа зажмурился и отвернулся.

– Это золото должно быть перенесено в храм Уурта, - быстро сказал он и добавил: - Все ли готово для погребального костра?

Новый начальник сокунов с готовностью ответил:

– Да, о мкэ ли-шо-Нилшоцэа!

– А где отрасль правителя Фроуэро?

– Не нашли, о служитель Темноогненного!
– отрапортовал сокун.

– Тем лучше, - пробормотал Нилшоцэа себе под нос - так, чтобы никто его не расслышал.

Загръар - Странник Сокола

Мальчик-подросток, обритый наголо, с батрачьим мешком за плечами, шел по каменистой дороге среди осенних полей страны Фроуэро.

– Гоэрто!
– вежливо здоровался он по-фроуэрски с хозяевами.
– Работника не надо?

Иногда работник был нужен, и мальчишка уходил на поле до вечера, а потом до утра сидел у костра или в корчме с другими работниками и разными досужими людьми.

– Куда ты держишь путь, мальчик?
– спрашивали его.

– Хочу найти своих родственников, - отвечал он.
– Я вырос в Аэоле, а теперь возвращаюсь на родину. Все мои близкие умерли в Аэоле от поветрия, и мне ничего не остается, как вернуться на землю своих предков, хоть я и плохо говорю по-фроуэрски.

– А ты вовсе не забыл фроуэрский!
– хвалили его собеседники, хлопая по плечу.
– Молодец!