Мечтала поцеловаться со своим боссом, Смирнова? Получай! Поцеловалась, ещё и поприжималась. Вплотную. Так тесно, что фантазии уже больше некуда разгуляться. И что?

В груди только боль разливается, потому что всё оказалось слишком вывернутым. Неправильным. Наигранным.

Он поцеловал не потому что хотел, а потому что был вынужден так поступить. Потому что иначе у компании были бы большие проблемы. Калинин просто спасал нас. Ничего более.

Мои влажные и ледяные пальцы вдруг сжимает горячая ладонь. Я не вижу смысла оборачиваться, чтобы понять, кто именно сейчас стоит за спиной.

Я всегда его чувствую слишком остро. С первого дня. Любой его взгляд. Просто его присутствие.

— Как ты? — спрашивает тихо на ухо.

Горячее дыхание Степана шевелит влажные волосы у виска. Я вздрагиваю от приятного чувства уязвимости, когда горячие пальцы проезжаются по позвоночнику вверх. Калинин застегнул молнию, с которой я воевала. Но горячей руки со спины не убрал. Распластал на лопатках, расставил пальцы. Закрыл от всего мира. Защитил.

— Я в порядке, — я сама поражаюсь тому, как ровно звучит мой голос.

Я уверена, что лицо точно отражает все мои смешанные эмоции. И радуюсь тому, что стою к нему спиной. Ещё и голову опускаю, прячась за завесой волос.

— Хорошо. Мирослава, то, что произошло… — впервые за всё время работы на мужчину я слышу смятение в его голосе.

— Это была необходимость, Степан Александрович. Я всё понимаю. Нужно было найти выход из сложившейся ситуации. Вы сориентировались быстро. Я бы так точно не смогла, — я начинаю нести какую-то чушь.

Калинин молчит, медленно убирает ладонь с моей спины. Следом за рукой исчезает и обжигающее тепло его тела.

А я чувствую себя уязвлённой. Будто за спиной исчезла надёжная, нерушимая опора. А я стою обнажённая и лишённая всякой защиты. Я обхватываю себя руками за плечи и медленно оборачиваюсь. Калинина в номере уже нет.

Ушёл.

Только Дроздов стоит в одних штанах и вертит свой свитер.

— Ну вы и дали жару! — хмыкает и качает головой коллега, когда ловит мой потерянный взгляд. — Я чуть на китаяночку не набросился прямо в шкафу, пока наблюдал. Кажется, слухи о том, что ты с боссом делишь постель совсем не слухи.

— Какие такие слухи? — спрашиваю в полной растерянности.

— А ты не знаешь? — Дроздов вскидывает брови. — Да все уже давно говорят, что ты за Тоху замуж собиралась, а сама всё это время с Калининым в кровати кувыркалась. Вас даже в кабинете видели, когда он тебя на столе.

— Что…

— Теперь-то я вижу, что не просто так языками чешут.

— А вы, Дроздов, не только языком, но и нижним другом много чешешь, — где-то в один миг замёрзла пустыня от голоса Калинина. — Я смотрю у тебя так мало работы, что ты успеваешь не только дочерей наших партнёров соблазнять, но и сплетни собирать. Вы дважды разочаровали меня сегодня. Третий раз будет прощальным, Дроздов.

— Я, — парень становился белее мела, опускает глаза и что-то бубнит себе под нос, разобрать невозможно.

Калинин подходит к нему почти вплотную. Степан ниже Дроздова, но смотрит на него так, будто взглядом в землю втаптывает.

— Ещё хоть одно слово услышу или узнаю, что ты распускаешь слухи, я тебя вышвырну из моего офиса. Я не потерплю, чтобы клеветали на Мирославу Юрьевну. Ты меня понял?

— Да. Я прошу прощения. Неправильно воспринял информацию.

— Молодец. А теперь свободен. Завтра я жду объяснительную. Где и почему ты пропадал в рабочее время и не исполнял задачи, возложенные на тебя.

Дроздова будто ветром сдувает, а Калинин отходит к окну, засунув руки в карманы штанов.

— Теперь о нас будет говорить весь офис, — срывается с моих губ.

— Тебя это волнует? — Калинин оборачивается и впивается взглядом в моё лицо.

— Да. Мне неприятно, когда меня обсуждают. Да и что будет, когда слухи дойдут до Вашей жены?

— У меня нет жены, Смирнова. Она погибла два года назад, — сухо и безжизненно отвечает мужчина.

— Простите. Я не знала.

— Пойдём. Я отвезу тебя домой.

— Я сейчас живу в отеле. Тут совсем недалеко. Пешком идти десять минут.

— Почему?

Я мнусь. Рассказывать о своих личных проблемах, особенно семейных, я не привыкла.

— Недопонимание с мамой.

— Ясно. Тогда поживёшь у меня.

Мира

— Степан Александрович, — я обхватываю себя руками за плечи и делаю несколько шагов назад, пытаясь закрыться и спрятаться от мужчины.

Сейчас мне хочется оказаться как можно дальше от него. Мне нужно осмыслить то, что произошло. Этот неожиданный и жадный поцелуй выбил почву из-под ног. Сколько времени я мечтала о нём, сколько раз представляла, но всё оказалось совершенно иначе.