Шрифт:
— Может, я чем-то могу помочь? — спрашивает с надеждой и затаённым страхом.
— Я напишу сейчас заявление на отпуск, завтра Калинин будет тебя в десять ждать, чтобы его подписать. Отнеси в кадры, пожалуйста, потом.
— Нет проблем, — Лера расплывается в улыбке.
Я прошу у медсестры ручку и лист А4. Пишу заявление на отпуск, отдаю Лере.
— Домой тебя отвезти? — предлагает девушка.
— Нет. Я останусь ночевать здесь. Завтра мать выписывают, вместе домой поедем.
— Вас забрать?
— Я не думаю, что это хорошая идея, Лера. Она всегда тебя не любила, а после свадьбы…
Я не заканчиваю, Лера и так сама всё понимает.
— Тогда я пошла, — робко улыбается.
— Пока, — я ей киваю и возвращаюсь в палату к матери.
— Ну, где ты так долго ходишь? Я свет не могу включить. Хотела книгу почитать, — с капризами набрасывается на меня с порога родительница.
Я вздыхаю, ногтями впиваюсь в ладони.
— Сейчас всё сделаю, мам.
Глава 19
Мира
На следующий день маму выписывают из больницы. Уставшая и дико злая после бессонной ночи, в течение которой мать меня гоняла по своим прихотям, я вызываю такси.
— Снова эти не русские за рулём. А если он нас с тобой куда-то завезёт? — начинает бурчать женщина снова.
— Не завезёт. Садись в машину, мама.
— Вызови другую.
— Я могу поехать на этой сама, а ты себе вызывай другую, — едва сдерживая бешенство, цежу тихо.
Поразительно, но мать безмолвно забирается в такси. Я дарю извиняющуюся улыбку водителю. Всю дорогу мама молчит, смотрит в окно.
Обиделась.
Да и плевать. Она будто вознамерилась извести меня. Вымотать, чтобы я ноги даже переставлять не могла. То чай ей принеси. То кофе. То подушка твёрдая. То слишком мягкая.
Она не спала всю ночь, заодно и меня гоняла.
До дома доезжаем в полной тишине. Мама отказывается принимать мою помощь, когда я тяну руку, чтобы помочь ей выйти из машины. С гордо поднятой головой, опираясь на костыль, неуклюже ковыляет в сторону подъезда. Я закатываю глаза, беру сумку с вещами, которые, как оказывается, она успела собрать, иду следом.
— Помой полы. Я когда упала, не успела прибрать. Скорая приезжала, они в обуви ходили по дому. Пол испачкали.
— Хорошо, — говорю устало.
— Я пойду, отдохну. Всю ночь не спала. Вымоталась.
Мои брови медленно ползут вверх и теряются в волосах. Она скрывается в своей комнате, а я остаюсь стоять посреди прихожей, оглушенная абсурдностью ситуации. Вымоталась она. А я, значит, всю ночь спала и отдыхала, полна сил и вдохновения. Хочется закричать, но я сдерживаюсь. Просто глубоко вдыхаю и выдыхаю, чувствуя, как воздух обжигает легкие.
Полы. Ладно, помою полы. Это лучше, чем сорваться и высказать всё, что накипело за последние дни, недели и годы. В прошлый раз я сумела вовремя остановиться, но в этот раз чаща терпения переполняется куда быстрее. Достаю ведро, наливаю воду, добавляю моющее средство. Начинаю мыть пол, тщательно оттирая каждый след. Физический труд отвлекает.
Убрав всю квартиру, за исключением комнаты родителей, без сил валюсь на кровать, проваливаюсь в крепкий сон. Будит меня звонок в дверь. С трудом отрываю голову от подушки и плетусь открывать. О чём тут же жалею.
На пороге стоит Антон. Снова с букетом цветов. Улыбается широко и счастливо. Будто бы и не было той сцены в приёмной.
— Привет.
— Пошёл вон, Зуев, — пытаюсь захлопнуть дверь, но бывший жених быстро подставляет ногу в щель.
— Я пришёл к твоей маме. Узнал, что случилось только сегодня, сразу же приехал.
— Молодец, — я киваю, поджимая губы. — Узнал? Поздравляю. Теперь проваливай. Тебе здесь никто не рад.
— Мышонок, ну хватит уже. Давай погорим, пока твоего ревнивого начальника рядом нет. Он тебя пасёт, разговор у нас никак не клеится.
— И не склеится. Говорить с тобой нам не о чем. Пошёл. Вон. Или я вызову полицию.
— Малыш…
— Тошенька! Мальчик мой, — сладкий, разбавленный мёдом голос матери раздаётся за спиной. — Как я рада тебя видеть!
— Светлана Маратовна, — Зуев расплывается в улыбке, глядя на женщину за моей спиной, — как же Вы так? Что случилось?
— Мирослава, что же ты гостя на пороге держишь? Пропусти в квартиру.
— Антон по ошибке пришёл. Он уже уходит, мама, — цежу сквозь зубы я.