Лера кидает полный ярости взгляд на Калинина, но уходит, чуть помедлив. И я её понимаю. Никто не захочет терять рабочее место в такой фирме и с такой высокой заработной платой. Какими бы сильными ни были её чувства к Антону, стабильный заработок поважнее будет.

— Ты озверел? — ревёт Антон и подрывается с пола, кидаясь с кулаками на босса. — Ты думаешь, что если спишь с моей невестой, то имеешь права предъявлять на неё права? Она была моей и останется. Пусть повыделывается! Пусть пообижается! Но потом всё равно вернётся ко мне!

Зуев разбивает боссу губу и переносицу. Я кидаюсь к кнопке вызова охраны и судорожно тычу в неё. Да только помощь уже не требуется, потому что Калинин как-то особенно ловко уворачивается от очередного удара и заламывает руки Зуева. До меня доносится его яростный шёпот:

— Я тебя пока не уволю только по одной причине — ты хороший специалист. Но это было последнее предупреждение. Ещё хоть раз подойдёшь к Смирновой и будешь ошиваться в приёмной, вылетишь с волчьим билетом.

— Я пожалуюсь гендеректору!

— Твоё право. А теперь пошёл вон. Твой пропуск до конца отпуска будет заблокирован. А за нарушение порядка штраф в размере оклада.

Зуев сплёвывает кровью на пол и, кинув на меня ненавидящий взгляд, уходит из приёмной, громко хлопнув дверью. Я без сил опускаюсь на пол, не заботясь о том, что порчу платье. Слышу тяжёлые шаги. Калинин подходит ко мне, присаживается на корточки рядом, хватает пальцами за подбородок и заглядывает в глаза.

— Почему, Мира?

— Что «почему»? — с испугом спрашиваю я.

— Почему от тебя столько проблем? — я дёргаюсь будто от удара.

— Простите, Степан Александрович, я не виновата. Я не знала, что он придёт. Я уже всё раньше ему сказала. Я… — я замолкаю, потому что на губы ложится его большой палец, призывая к молчанию.

Калинин с задумчивым видом поглаживает мою нижнюю губу, хмурит брови и над чем-то усиленно размышляет.

В приёмную залетают наши охранники.

— Что случилось? — Роман осматривает помещение цепким взглядом. Замечает помятый букет цветов, разлитый кофе и кровь на полу.

— Ко мне в кабинет. Живо.

Я поднимаюсь с пола и, понурив голову, плетусь за Калининым.

— Я не к Вам обратился, Мирослава Олеговна. У Вас обед. Сходите в ресторан. И мне принесите что-нибудь на свой вкус, — Степан даёт мне свою банковскую карту.

Я киваю и смотрю на дверь, которую захлопнули перед самым носом. Вызываю уборщицу, чтобы она привела приёмную в порядок, одеваюсь и спускаюсь на третий этаж здания, где находится фудкорт. Иду в любимый ресторан Калинина, где готовят вкусный плов. Заказываю себе гороховый суп и без особого аппетита поглощаю его. В голове сумбур. На душе невероятная тяжесть.

В какой момент моя жизнь превратилась в фарс? Будто всю свою спокойную жизнь я копила максимально нелепые происшествия и беды, а за последнюю неделю они стали сыпаться на меня как из рога изобилия.

Я вздыхаю, откладываю ложку в сторону. Суп в меня не лезет. После череды сегодняшних событий хочется только одного — залезть под одеяло и не высовывать носа, пока все не забудут про случившееся.

И как не странно, мне сейчас очень не хватает Леры. Я привыкла с ней делиться всем, что происходит в моей жизни. Никто не умел подбирать слова поддержки так, как она.

Я долго сижу за столиком, так и не притронувшись к еде, пытаюсь привести мысли и чувства в порядок, что выходит у меня крайне паршиво. Меня колотит после произошедшего. А ещё я боюсь возвращаться на рабочее место. Мне кажется, что меня ждёт строгий выговор от Калинина.

Но сидеть здесь вечно я не могу, забираю заказ с собой, захожу в аптеку и поднимаюсь на наш девятнадцатый этаж. Выхожу из лифта и замираю, когда замечаю на столе шикарный нежный букет цветов. Я медленно подхожу к своему рабочему месту, с опаской косясь на крепкую дверь кабинета Калинина. Цветы действительно прекрасны: белоснежные розы, перевязанные тонкой шелковой лентой, источают тонкий, едва уловимый аромат. Нахожу открытку, прикрепленную к букету, и с трепетом разворачиваю ее. «Нежной».

Одно слово и больше ничего. Я кусаю губу и втягиваю нежный запах роз. Провожу по лепесткам кончиками пальцев. Почему-то на губы наползает счастливая улыбка.

Я разогреваю еду для босса, завариваю кофе, беру пластыри, вату и перекись и иду к нему в кабинет.

Калинин сидит, откинувшись в кресле и прикрыв глаза. На губе засохла корочка крови, переносица опухла. Степан не реагирует на моё появление. Я медленно подхожу к нему, ставлю под нос перед ним на стол. Отщипываю кусок ваты, смачиваю перекисью и пальцами с нежностью провожу по щеке босса. Он открывает глаза. Взгляд расфокусирован.