— Учитывая, что летать ты не любишь тебе необходимо поесть. Это не обсуждается, — Степан забирает из моих рук свой ноутбук и закрывает крышку.

— Но как же подготовка? Я ещё…

— Я дал простую и крайне понятную задачу, Смирнова! — говорит тихо, но с такой интонацией, что спорить не хочется.

Я киваю, понимая, что если даже есть не хочется, впихивать в себя придётся.

Калинин выходит из машины, подаёт мне руку, в которую приходится вложить пальцы. Я гоню от себя дурацкую реакцию на его прикосновение. Не о том думаешь сейчас, Смирнова. Совершенно не о том. Кажется, за эти сутки ты потеряла пару баллов IQ, Мира.

Степан задерживает мой пальцы в своей ладони чуть дольше, чем того требуют приличия. Стремясь избежать неловкости, я первая спешу в здание аэропорта в зону досмотра.

— Степан Александрович, — вдруг осеняет меня в последний момент, — а как же я полечу, если паспорт мой в ЗАГСе остался? — по спине прокатывается жар ужаса.

— Смирнова, надеюсь, что после плотного завтрака и ещё одной чашки кофе твоя собранность вернётся на место. Я твой паспорт забрал ещё вчера, — мужчина достаёт из внутреннего кармана своего пиджака моё удостоверение личности. — Мира, ты слишком нервная. Я надеялся, что командировка и рабочая обстановка помогут тебе отвлечься.

— Степан Александрович, простите, — я сжимаю и разжимаю кулаки, смотрю в пол, как провинившаяся школьница. — Я постараюсь собраться. Просто… — я обрываю свою речь на полуслове, понимая, что хочу начать изливать душу. — Я соберусь.

— Хорошо. Пойдём, пройдём регистрацию, в зоне ожидания зайдём в ресторан.

— А отчёт всё ещё нужен? — вспоминаю причину, по которой вчера мой начальник заявился в ЗАГС.

— Отчёт подождёт до нашего возвращения, — с досадой в голосе отвечает Калинин.

— Надеюсь, он не окажется в шредере, — зачем-то ляпаю я и тут же прикусываю кончик языка.

Может быть, я вчера потеряла сознание от увиденной картины в ЗАГСе и крепко приложилась головой?

— Всё зависит от того, как он будет написан, Смирнова, — со льдом в голосе, способным заморозить даже пылающий огонь, отвечает Калинин. — Если Вы закончили тренировать своё ехидство, прошу.

Мужчина рукой указывает в сторону, где находятся стойки регистрации.

Послушно направляюсь в указанном направлении, чувствуя себя окончательно раздавленной. Кажется, я умудрилась выставить себя полной идиоткой. Нервы, конечно, ни к чему хорошему не приводят. Остается только надеяться, что Степан Александрович не слишком разозлился и не попрёт меня с работы. Увольнение меня окончательно добьёт.

Процедура регистрации проходит быстро и без приключений. Калинин держится отстраненно и холодно, общается со мной исключительно по необходимости, что меня нисколько не удивляет. Я понимаю, что перешла черту.

В ресторане у окна, с видом на взлетную полосу, я заказываю пышный омлет и кофе. Степан Александрович ограничивается чашкой эспрессо. Я ем без особого аппетита, механически пережевывая пищу.

Босс поднимается из-за стола и, бросив мне, чтобы я оставалась на месте, куда-то уходит. Я теряюсь окончательно. Отодвигаю от себя тарелку с недоеденным завтраком и, не чувствуя вкуса, выпиваю кофе.

Степан Александрович возвращается через четыре минуты с плиткой швейцарского молочного шоколада.

— Ешь, — кладёт передо мной.

Пока я ошарашенно хлопаю глазами, Степан подзывает к себе официанта и просит принести счёт и кофе с собой. В полной растерянности я кручу шоколадку в руках.

— Ешь.

— Спасибо, Степан Александрович.

Я разворачиваю шоколад и, взяв салфетку, отламываю кусок шоколада, чтобы протянуть его боссу.

— Я не буду. Ты знаешь, что я сладкое не люблю.

Я киваю и отправляю отломленный кусок шоколада в рот. Тут же жмурю глаза от удовольствия, когда он тает во рту. Сказать, что шоколад вкусный — ничего не сказать.

Официант приносит счёт и кофе. Босс расплачивается и оставляет щедрые чаевые.

— Пойдём, Смирнова. Посадка уже началась.

Я сглатываю ком в горле. Боюсь летать, но сейчас страх отходит на второй план, потому что босс снова берёт меня за руку, будто за эти сутки это вошло в привычку. Я настолько поглощена чувством горячих пальцев на своей ладони, что путь до самолёта проходит мимо меня.

Степан Александрович помогает мне подняться по трапу. По обыкновению, как помощница босса, я размещаюсь с ним в бизнес-классе. Я занимаю своё место у окна и пристёгиваю ремень. Степан Александрович садится напротив, достает из портфеля какие-то бумаги и углубляется в чтение. Я смотрю в окно, наблюдая, как аэродромная служба готовится к взлету. Моторы самолета оживают, и он медленно начинает движение по взлетной полосе.

Я вцепляюсь в подлокотники и жмурю глаза, пытаясь успокоить дыхание.