В дверь стучат, я открываю её и застываю, глядя на Калинина. Он сегодня одет проще, чем обычно. В чёрную рубашку, подчёркивающую широкую грудную клетку и крепкий торс. Брюки подчёркивают длинные мускулистые ноги. И мне хочется попросить его развернуться ко мне спиной, чтобы иметь возможность посмотреть на его крепкие ягодицы.

— Здравствуйте, — шепчу, бегая глазами по коридору.

— Здравствуй, — тихо отвечает Степан. — Готова?

Я киваю. Мужчина протягивает мне руку, и мне не остаётся ничего другого, как вложить в неё ладонь. Мужчина проводит большим пальцем по моему запястью и подрагивающим пальцам. Мы идём по длинным коридорам, поднимаемся на лифте, оказываемся на крыше. Я задыхаюсь от красоты ночного города, приветливо мигающего огнями. Подхожу к краю, обхватываю себя руками за плечи, когда порыв ветра заставляет поёжиться.

На плечи опускается пиджак, хранящий чужое тепло. Всего на мгновение меня посещает мысль о том, что это Калинин. Но я вовремя вспоминаю, что он сегодня без пиджака. Да и запах, который исходит от ткани, ему не принадлежит.

— Малышка, можно поговорить? — голос Антона тихий и вкрадчивый раздаётся над самым ухом.

Я вздрагиваю и хочу отвернуться, но мужчина крепче сжимает мои плечи, поглаживает их большими пальцами.

— Антон, я ведь всё сказала, — говорю тихо, вновь дёргаясь и пытаясь отстраниться.

— Я знаю, любимая. Я знаю, — мужчина подаётся вперёд и прижимается губами к моему виску, а торсом к спине.

— Я не любимая, Антон. Лере будешь говорить о своей любви. Если, конечно, она единственная, с кем ты был.

— Милая, послушай меня, пожалуйста, — Антон снова прижимается губами к моему виску и трётся носом, — я виноват. Безумно виноват перед тобой. И знаю, что меня никак нельзя оправдать. Но я люблю тебя. Безумно сильно люблю. Я представить не могу, как буду без тебя дальше.

— Антон, послушай меня, пожалуйста, — говорю твёрдо, но мужчина меня перебивает:

— Прошу, дай мне закончить! С Лерой это вышло совершенно случайно. Мы с ней хотели обсудить тебе подарок на медовый месяц и… Бес меня попутал, малыш, — Антон шепчет быстро, явно боясь, что я его перебью. — Я не люблю её. Никого не люблю кроме тебя.

— Антон, я тебя не люблю, — говорю твёрдо.

— Я понимаю. Знаю, что ты сейчас злишься, ненавидишь меня. Но дай мне второй шанс, милая. Прошу тебя. Я всё смогу исправить. Я смогу доказать, что это была ошибка, которая точно не повторится. Просто не гони меня, — Антон разворачивает меня за плечи к себе и смотрит в глаза щенячьим взглядом.

— Нет, Антон. Ничего не получится, — я поднимаю руку и касаюсь ладонью его щеки, грустно улыбаясь. — Я тоже виновата перед тобой. И тоже соврала тебе.

— В чём?

— Я не любила тебя. И ты мне даже не нравился, когда ты позвал меня на свидание. Чувства к тебе я выдумала, чтобы не чувствовать, что со мной что-то не так. На меня слишком сильно давили — мама, Лера, папа и ты. Ты предлагал, а я соглашалась, потому что слишком сильно боялась обидеть и причинить боль.

— А сейчас уже не боишься? — спрашивает срывающимся голосом, в котором сквозит боль.

Я смотрю в лицо Антона и понимаю, что он мог бы стать хорошим другом, товарищем, но никак не мужем. Не моим. Он просто не мой человек.

— Нет. Сейчас уже не боюсь. Ты же мне боль причинил. Да и слишком сильно я постоянно пекусь о других, забывая о себе.

— У меня нет ни единого шанса? — спрашивает с грустной улыбкой.

— Нет, — я качаю головой.

— Ладно. Я понял, — Антон кивает и убирает пальцы с моих плеч. — Я пойду.

Уже разворачивается, но замирает. Впивается острым взглядом в моё лицо.

— Скажи, а ты с Калининым спишь?

— Что за бред ты говоришь? Это тебе Лера наплела?

— Я сам не слепой, Мира. Ты к нему срываешься в любую минуту. Сколько свидание он сорвал нам. И на свадьбу даже припёрся. И ты ещё в этих платьях, которые стоят больше, чем зарплата многих за месяц. Твоя мать никогда бы не позволила столько потратить.

— То есть, ты полагаешь, что я сплю со своим начальником за дорогие платья? — уточняю вкрадчиво.

— Я… — Антон не договаривает, потому что его прерывает хлёсткая пощёчина, которую я ему отвешиваю.

— Иди. В. Задницу.

Я стягиваю с плеч пиджак Антона и швыряю ему в руки. Меня колотит от негодования и злости. Изменил мне, ещё и меня пытается очернить.

— Мирослава Юрьевна, — передо мной вырастает Соболев и одаривает обаятельной улыбкой, — можно пригласить Вас на танец?

— Роман, извините, но я сейчас не настроена на танцы, — мой голос всё ещё звенит от ярости.

— Тогда, выпейте со мной вина, — мужчина протягивает мне бокал, который забрал у проходящей мимо официантки.