— Спасибо!

Джунипер надела шляпу и затянула под подбородком.

— Не за что.

Алли попятилась ко мне.

— Берегись! — закричал Бичман, и я выбросил руку и поймал фрисби в паре сантиметров от носа Алли.

Она быстро заморгала, не сводя глаз с флуоресцентно-желтого диска.

— Какого черта!

— Смотри, куда бросаешь!

Я отошел от Алли и резким движением кисти метнул фрисби обратно Эрику.

— Спасибо, — сказала она, откашлявшись. — К слову о рефлексах.

Я наклонил голову и остановил губы в нескольких сантиметрах от ее уха.

— Скорее, об играх.

Она фыркнула, и я улыбнулся. Ничего ближе к смеху я от нее еще не слышал, так что отнес этот звук к личным победам дня.

А день тем временем пролетел незаметно. Мама с папой похвалили песочный замок и, пока Гэвин дремал, повели Джунипер прогуляться по пляжу. Алли на удивление спокойно расспрашивала Кэролайн о кафе, и это вселило в меня странную надежду.

Затем я завороженно понаблюдал, как Алли учит Эрика выполнять арабеск. Она встала на левой ноге и подняла правую за спину под немыслимым углом.

Боже, как она прекрасна…

— Надо признать, она грациозна, — сказала Кэролайн.

— Скорее, изящна. Раньше я часами наблюдал, как она тренируется.

Я наклонился вперед, упершись локтями в колени.

— Она заставляла тебя смотреть, как тренируется? — спросила Кэролайн, собирая формочки Джунипер.

— Ничего она меня не заставляла! Не надо все выворачивать вот так.

Эрик попробовал повторить за Алли, но нырнул лицом в песок, и я рассмеялся.

— Мне хотелось быть с ней где угодно, а это означало прятаться у них в студии, пока мать не видит. Но и Алессандра сбегала в «Гризли» или пробиралась ко мне в комнату, чтобы со мной побыть.

Краем глаза я заметил, что Кэролайн пристально смотрит на меня.

— Лестница за моим окном была нужна не только на случай пожара.

— Напомни мне не отдавать эту комнату Джунипер, — пробормотала она.

Около четырех мы все собрали и я помог папе отнести зонтики к машине. Как только мы погрузили все в пикап, я пошел к душевой, чтобы сполоснуть ноги и не тащить в машину песок. Смыв его, я подошел к краю площадки и смотрел на океан, пока ждал Алли. Мы провели целый день с моими родными, Алли не сбежала, а Кэролайн держала язык за зубами.

А если учесть, что в воде Алли прижималась ко мне, день выдался прямо-таки прекрасным, хотя под конец она заметно отдалилась.

— О! Ты еще тут, это хорошо. — Кэролайн подошла к перилам и встала рядом, собирая длинные светлые волосы в низкий хвост. — Я хотела с тобой поговорить.

— О чем? Если хочешь, чтобы я сидел с Джунипер по несколько часов, когда закончатся занятия в школе, наверное, у меня получится внести изменения в график.

В конце концов, именно поэтому я тут и остался.

— Я не о том, — сказала она, сжав перила. — Ты мой младший брат, и я люблю тебя. Ты ведь в курсе, да?

— Что случилось? — нахмурился я.

— Я дала ей шанс, правда, — сказала она с явным сожалением. — Она прелесть, но, Хадсон… Тебе не стоит с ней встречаться.

Андреамэээй:Я уже начинаю сомневаться, жива ли вообще твоя сестра, @СестрыРуссо4.

Пользователь60981: А если нет, может, в труппе освободилось место?

Я подставила ногу под пляжный душ и ополоснула до колена, стараясь не запачкать подол полупрозрачного розового сарафана. Пошевелив пальцами ног, я постаралась вымыть песок между ними. Меня пугала даже мысль об этом дне, но на деле было… весело.

Провести время с любящей семьей, построить замок с Джунипер и даже пофлиртовать с Хадсоном (я и не думала, что у меня хватит смелости!) оказалось необычайно приятно. Все это разительно отличалось от времени, которое я проводила наедине с собой.

Я ни разу не вспомнила о балете — по крайней мере, о его темных сторонах. Было здорово даже показывать Эрику, как я танцую (и заодно покрасоваться перед Хадсоном). Я не зацикливалась на долгом восстановлении, не переживала о желающих занять мое место и не беспокоилась, что Василий не включит в программу наш балет, если я не приду в форму. Да, я пропустила дневную тренировку. И все же, хоть я и не решалась себе в этом признаться, оно того стоило.

Этот день был исцелением для души после вчерашнего, когда мама снова ее истерзала.