— Я соблюдала условия нашего соглашения. По правилам, ты можешь прикасаться ко мне на людях, — напомнила мне она. — А вот я прикасаться к тебе не могу. Не хотелось бы пользоваться этим преимуществом, когда между нами проскочит искра.

— То есть ты признаешь, что искра была?

Черт, наши губы так близко… Я думал, что знаю, каково это — хотеть женщину. Но я ошибался. Я познал это только сейчас.

— Признаю. У тебя была.

— Какая замечательная точность формулировок.

Я отвел глаза от ее губ и понял, что она за мной наблюдает. Наши взгляды встретились… и вспыхнули.

— Вношу поправку! Мое правило таково: можешь прикасаться ко мне, когда захочешь, Алессандра. На публике, наедине — не важно. Любой частью твоего тела к любой части моего. Когда захочешь.

Холодная вода снова плеснула на бедра — жаль, что не повыше.

— Если что, сейчас самое время, раз уж мы устраиваем представление и все такое.

Руки Алли легонько коснулись моих плеч.

— Только ради представления, — прошептала она.

Пальцы пробежали по моей коже и переплелись на шее. Меня пронзило желание, и я непроизвольно притянул ее ближе. От простого прикосновения, ощущения, что она в моих объятиях, в жилах вспыхнул огонь. Когда мы были подростками, я не мог с ней флиртовать, не мог пересекать черту, и у меня на это были причины. Даже на уровне инстинкта я понимал, что если когда-нибудь к ней прикоснусь, то уже не отпущу.

Тогда я понятия не имел, что с ней делать, а теперь знал. Мне были известны сотни способов ее отвлечь, и я подозревал, что с ней каждый из них заиграет новыми красками.

Алли тихо вздохнула и запустила пальцы мне в волосы. У меня перехватило дыхание.

Она взглянула на мой рот и приоткрыла губы, затем дважды моргнула:

— Я пошла на берег.

Она расслабила бедра и разомкнула лодыжки, а я ослабил хватку.

— Я тебя донесу, — запротестовал я, сдержав стон, когда она соскользнула по мне вниз. В мои планы не входило заморозить ее в океане.

— Я не боюсь холодной воды.

Ее руки пробежали по моей груди, а ноги коснулись песка. Вода доходила ей до пояса. Верная своему слову, она не вздрогнула, даже когда набежавшая волна намочила ее майку до самых ребер.

— А тебе, наверное, стоит побыть здесь еще минутку, а уж потом возвращаться.

Алли с ухмылкой попятилась к берегу и на ходу сняла рубашку и майку. Ее глаза загорелись.

Чертово розовое бикини!

При виде ее округлой груди у меня перехватило дыхание, а от ее изгиба талии руки сжались в кулаки. Она права. Мне нужно еще пару минут, потому что я чертовски возбудился.

— Чувствуешь? — спросила она, наклонив голову, и продолжила отступать.

— Что? — ответил я, ошеломленный тем, как она выглядит в этом своем гребаном купальнике.

— Игра, Хадсон, — сказала она и протянула руки, сжимая свою майку. — Непринужденная игра.

Алли развернулась и пошла к берегу, а я перестал сдерживать улыбку и зашел поглубже в воду, чтобы остыть. Я и сам не понял, что меня возбудило больше — то, как нежно ее пальцы скользили по коже, или искра жизни, блеснувшая в ее глазах во время отступления.

На долю секунды я увидел ее.

Это из-за тебя она…

Угрызения совести неприятно заскреблись внутри, но я тут же заткнул их и окунулся в волны с головой. Просто отвлечься, не больше. Для нее все это игра, она просто морочила мне голову, а я наслаждался каждой минутой. Я даже задумался, не отправить ли ей приглашение еще немного надо мной поиздеваться.

Только когда контроль над телом — и разумом — вернулся, я вышел на берег. Алли нигде не было видно.

— Куда делась Алессандра? — спросил я Джунипер.

Они с Кэролайн продолжали строить замок из песка.

— Я забыла панаму в машине дяди Гэвина. Алли сказала, что принесет, потому что все равно идет за телефоном к твоей машине, — ответила Джунипер, выгребая песок из-под строящегося моста.

— Очень мило с ее стороны.

— Потому что она хорошая, — сказала Джунипер, зыркнув на Кэролайн, и передвинулась к главной башне.

Та закатила глаза, когда Джунипер отвернулась, но, пока мы досыпали песок, не сказала против Алли ни слова.

Спустя несколько минут и две башни Алли вернулась. Теперь бикини прикрывал облегающий бедра розовый сарафан, при виде которого я чуть не принялся кусать костяшки. Она бросила телефон на стул, а затем подошла к нам с безразличным видом.

Между бровями у нее залегли две морщинки.

— Все в порядке? — спросил я и встал.

Мимо пробежал Гэвин.

— Да, — ответила она. Ее голос снова стал бесцветным. — Держи.

И она вручила Джунипер панаму с притворной улыбкой, от которой у меня волосы встали дыбом.