Я прикусила его нижнюю губу.

Он втянул в рот мой язык, и я застонала.

Отбросив его кепку в сторону, я запустила пальцы в волосы и притянула его еще ближе.

Он скользнул рукой под сарафан по внешней стороне бедра, а затем схватил меня за ягодицу и крепче прижал к себе. О боже… Такой твердый и горячий, еще и так близко…

— Хадсон… — простонала я.

В ответ он поцеловал меня еще сильнее. Теперь я знала каждый изгиб его губ. Вкус соли и Хадсона надолго запечатлелся в моей памяти.

Боже, да! Это был тот самый поцелуй. Как я дожила до двадцати семи лет, ни разу не испытав такого бешеного биения сердца? Такой всепоглощающей жажды? Я хотела его. Он был мне нужен. Он был само тепло, а мне слишком долго было до смерти холодно. Он мог попросить о чем угодно, и я бы сделала все, лишь бы он не переставал меня целовать. Я хотела отдать всю себя, ощутить каждый сантиметр его кожи. Я хотела, чтобы он отодвинул ткань купальника и коснулся меня.

Я хотела всего.

Он оторвался от моих губ лишь для того, чтобы проложить дорожку поцелуев вниз по шее и коснуться кожи там, где у меня перехватывало дыхание от его прикосновений. На каждый его поцелуй я отзывалась стоном. Его губы скользнули по моей ключице вниз, и я невольно вонзилась ногтями в его шею, покачивая бедрами в такт движению, отчего мы застонали оба.

Это была не просто искра, это был настоящий пожар. И он пожирал меня.

— Такая моя, — прошептал он и снова завладел моими губами.

Я притянула его к себе еще ближе, а он крепче сжал мое бедро. Мы целовались так, словно хотели вместить в этот миг все одиннадцать лет.

Одиннадцать лет. Все это время мы могли быть вместе.

Но он ушел, не сказав ни слова. Словно годы нашей дружбы ничего не значили.

Я вскрикнула от внезапной боли в груди. Хадсон прервал поцелуй. Мы оба тяжело дышали. Он пытался поймать мой взгляд.

— Алли?

Все помутилось, глаза защипало от слез.

— Ты разбил мне сердце. Да, мы были просто друзьями, но ты разбил мне сердце.

Грудь Хадсона тяжело вздымалась. Он прижался своим лбом к моему, нежно касаясь моей шеи сзади.

— Знаю.

— Как ты мог?

Стоило оттолкнуть его, но вместо этого я прижалась еще крепче. Будто я в настоящем могла удержать его, не дать уйти в прошлом.

— Мне ужасно жаль, — сказал он и нежно поцеловал меня в лоб. — Ты не представляешь, как мне жаль.

Раздался звон будильника.

— Да черт возьми!

Он достал телефон и отключил его.

Прошло пять минут. Это все, что у нас было? Как ему удалось обезоружить меня всего за пять гребаных минут? А что произошло бы через десять? Почему я так слаба, когда дело касалось Хадсона?

— Алли…

Он снова попытался поймать мой взгляд, но я не подняла головы. Уронив руки ему на грудь, я с силой оттолкнулась:

— Время вышло.

С громким разочарованным вздохом Хадсон отошел в сторону и подал мне руку. Даже не взглянув на него, я слезла с раковины сама и вышла на дрожащих ногах.

Это не должно повториться. Я снова и снова прокручивала в голове эти слова, пока Хадсон вез меня домой. Кажется, эта поездка стала самой напряженной и самой тихой в моей жизни. Зачем я вела себя так?

Хадсон остановил машину у моего дома. Я взяла пляжную сумку и открыла дверь.

— У нас все будет хорошо? — спросил он.

— Никаких нас не существует, помнишь? — спросила я, выбираясь из кабины пикапа. — Но если вопрос в том, собираюсь ли я наказать Джунипер за свои глупые решения, то, конечно, нет.

Я захлопнула дверь пикапа локтем и начала подниматься по ступенькам крыльца.

Тебе нужно держать себя в руках лишь до тех пор, пока не окажешься в доме.

Я открыла сетчатую дверь, и она скрипнула. К моему удивлению, Сэди не прибежала ко мне — наверняка дожевывает что-то в комнате. Я уронила пляжную сумку на пол, и будто лишилась последних сил. Самообладание меня покинуло. Напряжение бурлило внутри, как в оголенном проводе.

Хадсону хватило всего пяти минут, чтобы разрушить стены, которые я возводила годами. А вместе с ними — иллюзию, что гнев и безразличие — единственные эмоции, которые я испытываю к нему.

Я открыла глаза, услышав цокот когтей Сэди по паркету, и глянула на дверь гостиной.