Обхватив себя руками за талию, я перевела взгляд с Сэди на бескрайние просторы океана за утесом. Океану не важно, буду я танцевать или уйду со сцены, поцелую Хадсона или сбегу. Волны накатывали вне зависимости от моих отношений с Джунипер и будут накатывать еще долго после того, как от нас останутся одни воспоминания. Мысль о собственной незначительности была утешительной, и я наконец сказала все как есть.

— Я говорю себе, что все будет хорошо, но не знаю, удастся ли мне восстановиться, — призналась я шепотом, впервые позволив этим словам сорваться с губ. Наделила их голосом… наделила их силой. — Но я знаю, что не смогу восстановиться там, где каждый солист наблюдает за мной и осознанно или подсознательно надеется, что у меня ничего не выйдет.

— Я понимаю. — Она окинула взглядом задний двор. — Не уверена, что отшельничество тебе на пользу. И не важно, какое тут у вас оборудование, — меня оно не заменит.

— Это понятно.

Я взяла мяч у Сэди и погладила ее по голове.

— Тебе нужна моя помощь? — спросила Кенна.

Искра надежды вспыхнула в груди, но тут же угасла.

— Я не могу проходить реабилитацию в Нью-Йорке, а Василий ни за что не позволит тебе приехать сюда и работать только со мной. Ты слишком важна для труппы.

— Это не ответ. Ты бы удивилась, если бы узнала, на что Василий готов пойти ради тебя. Ваш балет «Равноденствие» не стали убирать из шорт-листа осеннего сезона, а ведь ты пока даже не вернулась на сцену.

Кенна присела на корточки погладить Сэди. Идеально сшитые брюки тут же покрылись собачьей шерстью.

— Буду признательна, если осмотришь меня, пока ты здесь.

Итак, я попросила о помощи.

— Тогда так мы и поступим.

Она выпрямилась, встала на цыпочки и выглянула на пляж внизу. Я шагнула ближе:

— Что ты ищешь?

— Хотела посмотреть, не бродит ли по пляжу белый мужчина средних лет в поисках искупления и бутылки со старыми любовными письмами.

Я фыркнула.

— Нечего надо мной смеяться, Алессандра! Я проехала весь этот город насквозь. Мы обе знаем, что, как только наступает День благодарения, здесь тут же появляется табун фермеров, которые выращивают рождественские елки. И они только и ждут какую-нибудь девушку с Манхэттена, чтобы рассказать ей об истинном значении праздников, а заодно и завладеть ее душой. — И она с отвращением вздрогнула.

Уже развернувшись к дому, мы увидели Энн. Она вышла из задней двери, держа в руках очередной образец настольного декора. Сестра вздрогнула, но тут же улыбнулась:

— Кенна! Я не знала, что ты приедешь!

Кенна изобразила улыбку, увидеть которую я не пожелала бы и злейшему врагу:

— Как дела, соучастница?

— Давай изменим нагрузку и посмотрим, как ты справишься, — сказала Кенна два дня спустя.

Я лежала на прыжковой доске в домашнем спортзале. До сих пор я тренировалась с весом меньше своего.

— Звучит как сущая пытка. Давай.

Я вытянула руки вдоль тела, сжала кулаки и уперлась ногами в платформу.

— Я за то, чтобы ты справилась, а не упала, — сказала Кенна, поднявшись из-за тренажера. — Судя по тому, что я видела, ты готова.

Она подошла к краю доски, слегка наклонилась и сосредоточенно посмотрела на мои ноги.

— Согни ноги в плие.

Я наклонилась, и подплечники тренажера скользнули в такт моим движениям.

— Теперь согнись в деми-пуант, — скомандовала Кенна.

Я перенесла вес тела на подушечки пальцев ног, а затем сконцентрировалась на артикуляции стопы и стабилизации лодыжек. Ниже талии все ныло, но я не обращала на это внимания. Это была вторая тренировка за день. После вчерашних полноценных занятий все тело напоминало мне, насколько я не в форме.

— Теперь в релеве, — велела Кенна.

Правая лодыжка едва не задрожала, но я выпрямила ноги. Прыжковая доска оказывала дополнительное сопротивление для имитации того, как я переношу вес.

На лбу выступили капельки пота.

— Сейчас я тебя прямо-таки ненавижу, — пискнула я.

— Бла-бла-бла… Таз вниз.

Я медленно поставила пятки на доску.

— Такое ощущение, что она вот-вот закачается.

У входа в студию послышались шаги, и по звуку я поняла, что это Энн.

— Когда-то же надо начать доверять собственному телу.

Кенна встала и скрестила руки на груди:

— Повтори.

— Ты уверена, что ей уже можно вставать в релеве? — нахмурилась Энн, подойдя к Кенне.