— Я не об этом. Как ты узнала, что я здесь? Твой телефон до сих пор у меня. — Строгий голос Хадсона совершенно не вязался с ласковой твердостью его рук.

— А я и не знала, что ты здесь, пока не увидела твою машину. — Джунипер указала на темно-синий пикап последней модели на подъездной дорожке. — Я вообще-то пришла к ней. — Она взмахнула рукой и указала на меня. — Ты забрал мой телефон, но я зашла на сайт теста ДНК с маминого компьютера. Оба пользователя получают уведомления, когда устанавливается родственная связь. — Она посмотрела на меня. Бесстрашие на лице сменилось недоверием. Джунипер сглотнула и опустила руки. — Ты не соврала. Ты не моя мать. Но там все равно написано, что мы родственники. Как так?

Видимо, придется решать вопрос без Кэролайн.

Я глубоко вздохнула и приготовилась сбросить бомбу.

— Я твоя тетя.

— Значит, это правда, что у вас дома балетная студия? — спросила Джунипер через десять минут, стоя в прихожей и глядя на двустворчатые двери, за которыми была наша домашняя студия.

— Да, — сказала я, протягивая ей стакан лимонада.

Хадсон вышел вслед за мной из кухни, где мы обсуждали план действий по ликвидации последствий чрезвычайной ситуации. Мы оба не знали, как быть. Я отхлебнула из стакана, надеясь, что доза сахара спасет от ощущения полной беспомощности и сопутствующей дрожи в коленях.

— Этот дом перешел нашему отцу по наследству. Отец его обожал. Но мама согласилась привозить нас сюда на каникулы только при условии, что он превратит бывший бальный зал в студию, чтобы мы и летом не пропускали репетиции.

Я протянула руку, повернула ручку и толкнула дверь, за которой находилась студия — танцевальный зал в форме буквы Г.

Джунипер ахнула. Мои глаза никогда так не блестели при виде этого зала.

— Отсюда студия кажется меньше, чем на самом деле. Это угловое помещение, оно идет вдоль двух стен.

Мимо девочки я шагнула за порог и щелкнула выключателем на стене справа, включив свет, хотя в этом не было необходимости. Комната площадью больше пятидесяти квадратов была прекрасно освещена благодаря окнам в передней и юго-восточной стенах дома, да и зеркала от пола до потолка тоже добавляли света.

Пол сиял. На зеркалах не было ни единого отпечатка пальца. У окон не валялись бутылки с водой, а у стен — балетные сумки. Из потолочных динамиков не доносилось ни звука, и все же меня охватило непреодолимое желание поскорее подойти к станку, пока мама не застукала меня за бездельем.

— Как красиво, — благоговейно прошептала Джунипер, заходя внутрь.

— Никакой обуви, — покачала я головой.

— Ой, точно. — Она скинула кроссовки, чуть не расплескав лимонад, и поскорее прошла в зал, словно боясь, что я передумаю, если она замешкается.

— Тебя это тоже касается, — сказала я Хадсону, вошедшему вслед за ней.

— Я помню правила, — сказал он, указывая на свои босые ноги. — Даже спустя столько лет.

Дыхание перехватило. Когда мы вместе были в этом зале в последний раз, он наблюдал, как я готовлюсь к фестивалю, я тогда часами репетировала вариацию из балета «Жизель». Он поддерживал меня больше всех и, сам того не подозревая, сильнее всего отвлекал от занятий. Не так просто было сосредоточиться, когда Хадсон находился со мной в одной комнате.

Но теперь-то я могу собраться, мне ведь уже не семнадцать лет.

Джунипер прошла мимо меня и заглянула за угол, в основное крыло.

— У вас и тренажерный зал есть?

— В конце студии, — подтвердила я, наблюдая, как меняется выражение ее лица. Когда я ее нагнала, удивление сменилось любопытством. — Тренажерный зал готовит к балетному станку.

— Так вот как ты тренируешься без труппы, — отметила Джунипер, поставила лимонад на подоконник и перелезла через тренажер для пилатеса на краю коврика. — А Ева говорит, ты приехала сюда, потому что решила уйти из балета.

Я моргнула и чуть не споткнулась.

— Она же подписана на вас в «Секондз», — шепотом напомнил Хадсон, приблизившись ко мне.

А… Точно.

— Я имею в виду, что большинство балерин проходят реабилитацию в своих труппах. — Она многозначительно посмотрела на меня и подошла к гантелям, разложенным вдоль зеркала.

Это прозвучало и как вопрос, и как обвинение.

— Я не уходила из балета. — При одной мысли об этом я похолодела. — Я лучше восстанавливаюсь в одиночестве, вдали от посторонних глаз. — От глаз конкуренток, жаждущих, чтобы я оступилась. — Я отхлебнула еще немного терпкого лимонада и взяла себя в руки. — Кроме того, Ева знает, как работают алгоритмы. Все, что вызывает споры или негатив, привлекает внимание.

А Еве нужны только подписчики.

— Так ты вернешься к осеннему сезону? — спросила Джунипер, проведя пальцами по станку.

— План именно такой.

Как раз к дебюту в «Равноденствии» в осеннем сезоне при условии, что Василию понравится то, что он увидит в записи, и мы получим добро на продолжение.

— А тебе не кажется, что ты слишком торопишься? — Джунипер прошла мимо нас с Хадсоном и направилась к фотографиям, висевшим на стенах между окнами. — Микаэле де Принс потребовался год, чтобы прийти в себя. Думаешь, девяти месяцев достаточно?