Шрифт:
— Я и сама почти каждый день жалею, что это была не я, — честно ответила я.
Меня охватил гнев. Она знала о Джунипер и не сказала нам. Она не хотела нам говорить.
— Алли, нет, — прошептала Энн, дотянувшись до моей руки и крепко ее сжав. — Не надо так.
— И все же мне интересно: как бы ты поступила с Линой, когда и она не вписалась бы в твои нечеловеческие стандарты? Кого бы ты винила тогда?
Одной рукой я вцепилась в полотенце, как в спасательный круг, а другой — в Энн.
— Убирайся сейчас же.
Не сказав больше ни слова, мама указала мне на дверь и вышла из апартаментов. Рейчел поспешила за ней.
— Даже сейчас она защищает Лину, — пробормотала Энн.
На мамину помощь рассчитывать бессмысленно. Придется самим.
Глава четырнадцатая. Хадсон
БалетНавсегда97: Ты прямо произведение искусства. А твое фуэте? Превосходно!
Алли Руссо выглядела невероятно привлекательно, сидя в моем пикапе и глядя в окно с таким видом, словно это уже тысячная наша поездка. Когда мы выехали на ухабистую дорогу к пляжу, она взялась за ручку над окном.
А я изо всех сил старался сосредоточиться и на дороге и на том, что говорил с заднего сиденья Бичман. Он был моей подстраховкой, второй парой глаз и ушей, чтобы присматривать за Алли на случай, если Кэролайн нарушит обещание от нее отстать.
— И вот мы подлетели к этому судну, да? А волны десятиметровые, — продолжил Бичман.
Алли развернулась всем телом, чтобы посмотреть на него. Из-за огромных солнечных очков было невозможно понять, что у нее на уме.
— Скорее, шести, — поправил я.
— Не важно, волны были просто огромные, — отмахнулся Бичман, подавшись вперед. — И вот это рыболовецкое судно подпрыгивает, как пробка, и со всех сторон набирает воду. Но Эллис вытаскивает членов команды, каким-то чудом уворачиваясь от наблюдательной площадки на мачте.
— Скорее, не я, а пилот.
Мы проезжали мимо популярных туристических мест. Из-за песка дорога стала неровной.
— Не важно, — снова отмахнулся от меня Бичман. — И только он начал спускаться за последним парнем, как над носом поднимается волна, и капитан, мать его, прыгает!
Губы Алли приоткрылись. Я изо всех сил старался не сводить глаз с дороги.
— Да же? Так вот, Рафферти берет на себя управление и говорит Хадсону, что придется поднять его на тросе обратно и прикинуть, что делать, потому что там чертовски темно, и нам кажется, что капитана затянуло под корпус.
— Он преувеличивает. Капитана я видел.
В поле зрения показался новая оборудованная зона отдыха. Неподалеку я заметил припаркованный внедорожник родителей. Несмотря на обновленные душевые и уборные, которые обычно ценятся туристами, этот участок пляжа до сих пор оставался самым секретным местом во всем Хэйвен-Коув.
— С хрена ли? — парировал Бичман. — В общем, Эллис спорит, что, мол, отлично достанет капитана, а я запускаю подъемник, потому что это, знаете ли, приказ.
— Ты тоже пловец? — спросила Алли.
— Ну уж нет! Мне жизнь дорога, потому я и работаю бортмехаником. Пловцы напрочь отбитые! Только без обид, — сказал он, похлопав меня по плечу.
Мы подъехали к огороженной площадке под знаком парковки.
— А я и не обиделся.
— Так вот, как только Эллис оказывается над водой, он отцепляется от троса и падает в эти волны метров с восьми!
Брови Алли приподнялись над солнцезащитными очками.
— Вот именно, — развел руками Бичман. — Ну, я судорожно готовлю корзину, а Эллис там, внизу, на десятиметровых волнах…
— Шестиметровых, — поправил я.
— И прикинь — он находит капитана. Лодка дает крен, и вся эта посудина заваливается набок, причем наблюдательная площадка падает максимум в метре от Эллиса.
— Боже мой! — прошептала Алли.
— До него было больше трех метров, — бросил я, посмотрев на него через плечо. — Хватит преувеличивать.
— Так, кто рассказывает, ты или я? — спросил Бичман, положив руку на сердце. — И вот волна поднимает лодку, и Эллис тащит этого громадного мужика, будто он не больше ребенка, пытается отплыть подальше от корпуса, и все судно прыгает, как в этой игре, где надо бить по кроту молотком. По-моему, эта штуковина нагоняла его раза три, пока мы не подняли капитана, и еще раз перед тем, как Эллис вернулся на борт сам. Рафферти был вне себя.