Куда бы я ни посмотрела, осенние краски покрывают лесистые холмы, перемежаясь с густой зеленью хвойных. Над нами хрустально-ясное, голубое небо — обещание прекрасного заката, если так и останется. Но воздух куда прохладнее, чем я ожидала, и я зябко кутаюсь в куртку, дрожа всем телом.

— Я же тебя предупреждал, — Генри обнимает меня за плечи и прижимает к своей груди. Мне сразу становится теплее. — В следующий раз не спорь со мной, что взять.

Я откидываю голову на его плечо, чтобы убедиться, что он точно увидит, как я закатываю глаза.

— Есть разница между «не спорь, что взять» и «купить целый осенне-зимний гардероб ради пятидневной поездки».

Вчера утром я начала собирать чемоданы и вспомнила, что вся моя теплая одежда осталась в Гринбэнке. Генри сделал два телефонных звонка, и через несколько часов появился стилист с вешалками одежды и обувью для меня.

Генри настоял, чтобы я все примерила. А потом купил абсолютно все, что подошло, несмотря на мои возражения. В его шкафу теперь не хватает места, чтобы развесить все мои вещи.

Он наклоняется, прижимает губы к моему уху и шепчет:

— И разве не иронично, что ты не наденешь ничего из этого, как только мы доберемся туда?

Жар разливается по животу и между бедер. Я вдыхаю дурманящий аромат его одеколона и позволяю себе прильнуть к его крепкому телу, одетому в эту желто-черную клетчатую рубашку и черный жилет, которые я так люблю, и шапочку на голове от холода. Этот образ идет Генри не меньше, чем его безупречные костюмы. Я даже не осознавала, как сильно по нему скучала. Когда он переоделся перед выходом из самолета на аэродроме Вульфов неподалеку от Хомера, я почувствовала непреодолимое желание выгнать Джека, расстегнуть прямо там штаны Генри и тут же прижаться к нему губами.

— Опять отращиваешь? — я провожу пальцами по его челюсти, царапая ногтями щетину.

— Может быть, — ухмыляется он. — Ты хочешь, чтобы отрастил?

— Может быть. Мне нравился образ лесоруба.

— Ты видела меня таким всего один раз. Да еще и была в стельку, Эбби.

— Вот именно. Так что мне нужно увидеть еще раз, чтобы выяснить. К тому же мне интересно, как это будет ощущаться... на губах.

Его губы накрывают мои, целуют, а потом скользят к уху.

— Этих? Или тех?

У Генри звонит телефон, прерывая разговор, который нам, пожалуй, не стоило вести прямо здесь. Он вздыхает, целует меня в висок и уходит к другому борту пустой палубы, чтобы ответить на звонок.

— Значит... — добродушный взгляд старого капитана парома перемещается между мной и направлением, куда мы плывем. — Это не просто слухи, да?

Я улыбаюсь.

Он улыбается в ответ.

— Многое изменилось с тех пор, как я впервые привез тебя сюда.

— Вы правда помните? — При таком количестве рейсов и людей сложно в это поверить.

— Твой самолет опоздал, и ты выглядела потерянной. Да, я тебя запомнил. — Он мгновение медлит, его взгляд скользит к моему лбу, туда, где под тональным кремом все еще просвечивает синяк, особенно когда ветер откидывает волосы с лица. Он бросает взгляд через плечо — Генри все еще увлечен разговором.

— Надеюсь, он с тобой хорошо обращается.

— Да, Генри очень хорошо ко мне относится, — я усмехаюсь его предположению, хоть и не нахожу это забавным. Абсурдно думать, что Генри мог бы поднять на меня руку. Я не хочу, чтобы пошли подобные слухи. — Это сделал его брат.

Джон издает невнятный звук. Он наверняка уже слышал новости о Скотте, уже все слышали.

— Дерьмовые дела, когда в одних руках столько денег. Люди готовы на все, лишь бы удержать их.

— Не «люди». Скотт Вульф.

— О, поверь, я знаю про него, — бурчит Джон. — Раньше я возил их туда-сюда от старого дома Вульфов, когда они были еще мальчишками. Скотт с самого начала мне не нравился. Об был злым, завистливым. Помню один случай... Да, как раз осенью это было, листья тогда тоже меняли цвет. У Генри появилась новая игрушка. Не вспомню какая именно, но важная. Подарок на день рождения, кажется. Так вот, старший брат просто вырвал ее у него из рук и швырнул в воду. Просто чтобы досадить. Генри проплакал всю дорогу назад. Конечно, он тогда был совсем малыш. — Плечи Джона вздрагивают, когда он посмеивается в своей стариковской манере. — Сейчас-то, полагаю, Генри сам бы отправил брата в воду, если б тот попытался сделать что-то подобное. Ну, если б Скотт уже не был в морге.

Именно там он и находится, ожидая, пока его мать займется похоронами. Генри не намерен ничего делать.

— Постойте... — я люблю слушать истории о маленьком Генри, даже такие неприятные, как эта. Но вдруг в голове появляется мысль.

Когда, черт возьми, у Генри день рождения?

— Что случилось, милая?

— Ничего, — бормочу я, оглядываясь на Генри и доставая телефон. Это очень в его духе — не сказать ни слова и пропустить свой день рождения, оставив меня в неведении. Я быстро набираю сообщение Майлзу.