— «Мужская»?

— Он имел в виду — грубая.

Дебил.

— Надеюсь, ты врезала ему под дых.

Она вздыхает, плечи опускаются. На лице появляется то самое выражение — будто она дура, что снова чего-то ждала от мира. И мне это выражение хочется стереть.

— Хотела, — шепчет она. — Жаль, что не хватило смелости.

Я наливаю себе кофе, всё ещё на взводе.

— Мастерская здесь, в Балтиморе?

— Угу. В Феллсе. Та, с синей крышей.

Я знаю её. Проезжал мимо сотни раз.

— Кажется, Джексон менял там масло.

— Правда? — Она улыбается и склоняет голову. — А у него какая машина?

— «Хонда Цивик», — раздаётся голос с порога.

Я едва не проливаю кофе — даже не услышал, как он вошёл.

— Выиграла приз за безопасность в 2022-м. Отличные показатели при лобовом столкновении, — добавляет Джексон.

— Здорово, — говорит Люси, сдерживая смешок.

— Ага, — он захлопывает за собой дверь, полностью игнорируя моё существование.

В руках у него коробка печенья Бергер. Он протягивает её Люси:

— Хочешь?

Моё настроение стремительно катится в бездну.

Он всегда так делает. Появляется из ниоткуда, когда мы с Люси одни. Нарушает график. Бросает на меня странные взгляды. Будто специально хочет достать.

И, чёрт возьми, у него это получается.

— Тут, знаешь ли, тесновато для третьего, — бурчу я, злой на песню, на Джексона и на самого себя.

Люси замирает, рука останавливается на полпути к коробке. Оба поворачиваются ко мне. Я сверлю Джексона взглядом.

— Тебе что-то нужно?

Он приподнимает брови.

— Трафик и погода, дружище. Ты же знаешь правила.

Я бросаю взгляд на часы.

— Ещё минут десять, — говорю.

На лице Джексона появляется эта дурацкая, самодовольная ухмылка, которую мне так и хочется стереть кулаком. Он протягивает Люси целую коробку печенья.

— Я обычно захожу после твоего музыкального блока.

— Нет, не заходишь.

— Да, захожу.

— Нет.

— Да.

Люси, грызя печенье, с интересом переводит взгляд с него на меня:

— Мне уйти? Или вам лучше выяснить это наедине?

— Нет, я сам уйду. Всё равно надо поесть, — откидываюсь в кресле.

На самом деле мне просто нужно выдохнуть. Пространства в этой крошечной студии и без того мало, а втроём здесь и вовсе тесно. Всё внутри скручено, перевёрнуто — песня всколыхнула старые воспоминания, и теперь они ноют где-то под рёбрами.

Мне просто нужно немного времени. Я протягиваю Джексону наушники:

— Твои.

Он смотрит с лёгким недоумением:

— Благодарю за возможность делать свою работу.

Я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не врезать ему по плечу. Но оборудование стоит как крыло от «Боинга», и я не могу позволить себе повредить хоть одну деталь. Поэтому выхожу спокойно и направляюсь в комнату отдыха.

На автомате хватаю овсяное пирожное Little Debbie33 — то, что Джексон не успел конфисковать, — и начинаю крошить его на мелкие кусочки, жуя с раздражением, поглядывая в сторону студии.

Джексон и Люси склонились друг к другу, о чём-то разговаривают. Наверняка обсуждают статистику «Хонды». Он точно из тех, кто знает руководство по эксплуатации наизусть. А она ведь автомеханик — ей, вероятно, интересно.

— Ты отвратительный сводник, — раздаётся голос Мэгги, которая возникает буквально из воздуха.

Я вздрагиваю и чуть не давлюсь. Она с силой хлопает меня кулаком по спине — жест, в котором заботы не больше, чем в ударе молотком.

— Напоминаю: твоя задача — найти ей парня.

— Разве не этим я и занимаюсь?

Мэгги щурится:

— Правда? Ты не даёшь ей поговорить с кем-то больше трёх минут.

— Три минуты — средняя длительность звонка.

— Вы в эфире уже две недели, Эйден.

— Рим тоже не за один день построили.

— Ты обрываешь наших слушателей.

— Я даю ей возможность пообщаться с разными людьми. Всё должно идти своим чередом. Она не влюбится с первого звонка — это нереалистично.

— Нереалистично? Или ты просто не хочешь, чтобы это стало реальностью?

Она упирает руки в бока и смотрит на меня сурово:

— Это для тебя проблема?

— Что именно?

— Ты знаешь, что.

Я скрещиваю руки на груди:

— Не знаю.

Она достаёт из кармана служебный телефон — тот самый, что мы используем для промо-розыгрышей и срочных заказов еды ночью.