— Ты зануда, — бурчит он.

— Я весёлая, просто не для всех.

Прячу телефон в нагрудный карман комбинезона и снова уезжаю под машину. Подвеска у этой штуки — кошмар. Осматриваю проводку.

Снаружи Харви прочищает горло — ботинки никуда не делись.

Я вздыхаю:

— Тебе что-то ещё нужно, Харв?

К нему присоединяются ещё одни потрёпанные ботинки.

— А когда у тебя первое свидание? — добавляет голос Дэна.

— Пока не знаю.

— А разве не в этом весь смысл? — продолжает он. — Найти любовь. А найти её трудно, если никуда не ходишь.

— У нас пока всего два эфира было.

— Любовь не ждёт.

Любовь, между тем, вполне терпеливо ждёт уже двадцать девять лет, и самое близкое к романтике, что у меня было, — это моё чувство к креслу в отделе романов у Пэтти.

— Спасибо за совет, — фыркаю я, — особенно от человека, трижды разведённого.

Раздаётся раздражённое сопение.

— Ну ладно, не обязательно было так резко, — бурчит Дэн и делает паузу. — Я, между прочим, трижды развёлся только потому, что всё ещё верю в любовь, мисс Романтика.

Он всё ещё убеждён, что игровые автоматы в «Хорсшу» — лучшее место для знакомства. Так что…

Но всё равно — то, что я сейчас на взводе, не повод вести себя как последняя стерва.

— Ты прав, Дэн. Прости. Не стоило мне так говорить.

— Извинения приняты, — легко откликается он. — Мы просто хотим тебе помочь. Неужели нельзя за тебя порадоваться?

Вот в этом и вся проблема. Все хотят помочь. В моей голове крутятся тысячи чужих мнений, и гул от них такой, что я уже не слышу собственных мыслей. Я не понимаю, что для меня правильно, что — по-настоящему моё. Все кусочки будто разлетелись, и я никак не могу собрать их обратно, чтобы понять, как они должны сложиться.

Я выталкиваю себя из-под машины и смотрю на них снизу вверх. Они стоят плечом к плечу, руки скрещены на груди, головы почти соприкасаются.

— Не знала, что у вас вообще есть мысли на этот счёт.

Тёмные брови Дэна хмуро сходятся.

— Конечно есть, Лю. Мы тебя любим. Хотим, чтобы ты была счастлива.

Харви перекрещивает руки на своём могучем торсе.

— Хотим, чтобы ты влюби-и-и-илась, — тянет он, пародируя Селин Дион с радио и слегка фальшивя. — Мы же слушаем твою передачу каждый вечер. У нас даже чат есть, где всё обсуждаем.

И это действительно серьёзно. Им понадобилось три года, чтобы вообще понять, как работают групповые переписки.

Анджело появляется рядом, вытирая руки о затасканное полотенце, которое всегда носит на плече.

— А ты думала, нам всё равно?

Когда я впервые пришла к Дэну, почти десять лет назад, я была вымотанной матерью шустрого малыша. У меня был только школьный аттестат, никаких рекомендаций и весьма смутное представление о том, как менять масло. Грейсон только что поступил в Институт искусств Мэриленда по полной стипендии, а я… я решила отложить поступление в университет и пойти работать. Деньги были нужны, а второй шанс на бесплатное обучение Грейсону вряд ли бы выпал. Я увидела в окне мастерской табличку «Нужна помощь» и зашла — просто так, наугад.

Дэн посмотрел на меня — сидящую на стуле напротив его стола с засохшим детским пюре на рубашке — и дал шанс. Он научил меня всему, что я знаю о машинах, и поддерживал в самое трудное время. Он для меня больше отец, чем мой собственный. Как и Анджело.

— Я знаю, что вам не всё равно. Просто не думала, что вы настолько вовлечены.

Все трое хмурятся. Харви ставит руки в боки.

— Обидно, Лю. Я прямо оскорблён.

— И я тоже, — подхватывает Дэн.

Анджело прищуривается.

— Считай, нас всех троих глубоко задело.

Я прикусываю щёку, стараясь сдержать улыбку.

— Прости. Больше не буду вас недооценивать.

— Лучше и не пытайся, — Харви протягивает руку как раз в тот момент, когда на ресепшене раздаётся звонок.

Он кивает в сторону двери:

— Иди, разберись с клиентом, а я посмотрю твой телефон. Дам тебе топ-3 варианта.

— Не очень-то честный обмен, — ворчу я, нехотя передавая ему телефон.

— Ещё какой честный, — отзывается Харви, уже уткнувшись в экран.

Очки ему прописали год назад, но он их так и не носит. Листает он пугающе быстро.

— Это тебе не шутки, Лю. У тебя тут самая лёгкая часть работы.

Честно говоря, мне так не кажется. Особенно когда я вижу мужчину, стоящего в зоне приёма, — с мрачной складкой между бровями и руками, скрещёнными на широкой груди. Он выглядит как линейный защитник… или, может быть, как лесоруб с глубокими внутренними переживаниями.

— Вы работаете с ретро-авто? — спрашивает он, как только за мной захлопывается дверь. Ни тебе «Здравствуйте», ни «Как дела?».