Люси: «Смотря сколько фотографий ящерицы по имени Бартоломью считается за “заваливает”?»

Он отвечает почти мгновенно, хотя я точно знаю — сейчас он в студии, идёт запись. Интересно, он у микрофона или опять утащил печенье и сидит в комнате отдыха?

Эйден: «Надеюсь, это действительно ящерица».

Люси: «Увы, Бартоломью — это только верхушка айсберга, друг мой».

Эйден: «Значит, мы друзья. Интересно».

Я улыбаюсь в темноте, глядя на экран.

Люси: «Да? И что в этом интересного?»

Эйден: «Думал, ты всё ещё строишь планы по моему скоропостижному устранению».

Люси: «Это было бы совсем не по-дружески».

Эйден: «Верно. Абсолютно».

Люси: «Хочешь другое определение? Коллега? Товарищ?»

Эйден: «А я бы не отказался от “гуру любви”».

Я смеюсь легко, по-настоящему. Под его сообщением вспыхивают три точки. Представляю, как он склонился к телефону, спрятанному под столом, и улыбается — его лицо освещено синеватым светом монитора.

За окном из бара на углу вываливается весёлая компания. Из проезжающей мимо машины на секунду вырывается музыка и тут же стихает. С другого берега доносится гудок корабля — и ответный.

Мир крутится дальше, а я лежу в кровати и жду новое сообщение.

Эйден: «А как называется человек, который случайно оказался втянут в схему подставных свиданий, превратившуюся в радиошоу при поддержке “Мистера Шины”?»

Я улыбаюсь так широко, что начинают болеть щёки.

Люси: «Я же говорила — мне нравится “Мистер Шина”».

Эйден: «Вот и хорошо. Хоть кому-то нравится».

Я снова смеюсь, и смех незаметно переходит в зевок. За эту неделю я наговорилась больше, чем за всю жизнь. Глаза слипаются, но в груди — тепло и уют. Я зарываюсь в одеяло ещё глубже, позволяя сну мягко потянуть меня за руку.

Телефон вибрирует в ладони.

Эйден: «Спокойной ночи, Люси».

Я улыбаюсь и набираю:

Люси: «И тебе, Эйден».

***

— Думаю, ты должна дать ему шанс, — орёт Харви, перекрывая грохот радио.

Сегодня музыку выбирает Дэн, а у него почти всегда это Селин Дион. Он утверждает, что поддерживает канадских исполнителей, но я ни разу не слышала, чтобы он ставил Дрейка39.

Я выкатываюсь из-под «Рендж Ровера», над которым колупаюсь, и бросаю на Харви раздражённый взгляд. Он держит в руке мой телефон с открытым приложением «Струны сердца».

— Этот парень, Патрик… Думаю, он — отличный кандидат для первого свидания.

Без понятия, кто такой Патрик. Я снова начала игнорировать сообщения после того, как утром увидела фото жеваной жвачки. Просто комок, лежащий на столе. Без подписи. Без пояснений. Просто жвачка.

Люди — сплошная загадка.

— А с чего это ты в моём телефоне шаришь?

— Ты оставила его на своей станции. Я решил, что тебе будет полезен мой взгляд со стороны.

— Мне не интересен твой взгляд со стороны.

Я снова скатываюсь под машину.

Закрываю глаза и считаю до десяти, пока в динамиках орёт припев «It’s All Coming Back to Me Now40». Похоже, я каким-то образом окружила себя людьми, не имеющими понятия о личных границах.

— Он кажется искренним, — не сдаётся Харви. — У вас даже вкусы в музыке совпадают!

Я молчу.

— Он приглашает тебя в «Капитана Джеймса». Это, между прочим, весьма престижное место.

Это крабовая забегаловка, стилизованная под корабль, севший на мель. Майю там укачало, когда ей было четыре, и Грейсон потом два года подкалывал её, что она моряк-неудачник.

Я снова выныриваю:

— Положи телефон, Харви.

— Да мне несложно, правда.

— Как мило. — Протягиваю руку. — Дай сюда.

Он с недовольным видом шлёпает гаджет мне в ладонь.