Павел даже не сразу смог разобрать, кто это и о чем это она. Спустя несколько секунд неловкой паузы, до Кирсанова дошло, с кем он разговаривает.

— Dorota, dzien dobry! Ciesze sie, ze sie odezwalas! Oczywiscie, ze pamietam. Dokumenty beda gotowe na czas. (Дорота, добрый день! Рад Вас слышать! Разумеется, я помню. Документы будут в срок.)

Павел попрощался и шумно выдохнул. Под рёбрами была тяжесть. На душе и того поганее. Только что пришлось бессовестно врать. Конечно же, он забыл! И про сроки аттестации, и про подготовку документов. По "Плану А" он давно должен был быть в Варшаве. И как же некстати сейчас у него заканчивается лицензия! Впрочем, такое никогда не случается вовремя. Все неприятности приходят тогда, когда на них нет ни сил, ни времени.

Вот и скажи теперь, что главврач не в сговоре с чертовщиной. Не просто так он предлагал проведать родителей! А теперь что получается? А получается, придётся лететь. И как это будет выглядеть? Точно! Это будет выглядеть, будто он бежит от неприятностей.

И ведь никак не получится решить вопрос дистанционно. Раз в три года — вынь да положь. Надо являться лично пред ясные очи комиссии. И будет очень и очень неприятно, если за короткое время информация о летальном случае во время его операции дойдёт до Варшавы.

Сделать это можно только целенаправленно. В целом, польских коллег мало волнует мнение русских. Тут некоторое пренебрежение и холодность ему только на руку. Значит, в Питере никто не должен знать, зачем он летит. Пусть думают, что хотят.

Правду он скажет только Вере и анестезиологу. С Романом Викторовичем он и в разведку пошёл бы. Тот скорее съест свою шапочку, чем проболтается.

— Виталич, живой? Что главный хотел? — обернулся анестезиолог всем корпусом, когда Кирсанов появился в ординаторской.

— Он хотел большой и чистой любви, — буркнул Павел.

Настроение стремилась в минус бесконечность. Надо бы предложить Вере полететь вместе, если у неё есть шенгенская виза. И глянуть билеты до Варшавы.

— Паш, нам бы с тобой это где-то на нейтральной территории обсудить за рюмочкой супа, — сильно понизил голос Роман Викторович.

— Добро. Обсудим. Ты закончил? — вне работы они могли себе позволить неформальное общение.

— Мне пара историй. И я весь твой, — кивнул на компьютер анестезиолог, — И нам бы юриста толкового, — добавил, озадачив Кирсанова.

В Главк Вера проездила зря. На месте нужного человека не оказалось. Но он оставил у дежурного новый адрес.

Встреча с оперативником в результате была назначена в центре, в совсем не дешёвом месте. Егорова пыталась как-то представить, кто же этот человек, что будет помогать ей искать Линку. В сообщении от тёти Нади с "явками и паролями" значилось, что это Красавец Михал Андреевич. Майор полиции. И заместитель начальника отдела по борьбе…. И так далее, и тому подобное.

Во-первых, Вера закономерно хмыкнула, когда поняла, что "Красавец" — это не характеристика майора, а фамилия. Приписка гласила, что ударение на последний слог, и лучше бы не перепутать. М-да, дал же бог фамилию. Особенно, если она не совпадёт с внешностью. Да и если совпадёт, тоже тот ещё пердимонокль.

Майор полиции — это точно взрослый дядька. Старше Паши. И вполне возможно, ещё больший педант и зануда. А может быть и безбашенный дуралей. Хотя нет. В Главке такой вряд ли бы работал. Фантазия металась между "Мухомором" и "Дукалисом". Кто там ещё из известных милиционеров и полицейских? Знаменский или Томин? Ну это уже совсем нафталин. Таких давно не делают.

В этих мыслях Вера, заметно нервничая, приехала на Невский. Зашла в кафе и успела заказать капучино с корицей и штрудель с мороженым. Тут в любом случае штрудель будет не такой, как у бабы Маши. Но есть шанс, что весьма приличный.

На отдельном листочке у неё были даты и время последних разговоров с Хромченко и последнего времени, когда её телефон точно реагировал на звонок, но уже не отвечал. Фотографию в цветном варианте Вера даже распечатала.

Егорова про себя репетировала речь и проговаривала ещё раз всё, что знала, когда рядом с кафе припарковалась весьма приличная огромная чёрная машина. Вера успела только подумать, что такую, пожалуй, выбрал бы дядя Мойша, он же Ян Горовиц, он же руководитель службы безопасности компании "Триада" и фей-крестный, как напротив неё плюхнулся высоченный очень хорошо одетый широкоплечий мужик. Проседь в тёмных волосах и яркий синий взгляд дополняли образ.

— Вера Ярославовна Егорова?

Майор Красавец, кажется, точно знал, какое впечатление производит на женщин. И в себе особо не сомневался. Вера замерла испуганным бандерлогом. Нет, он не был похож на однокурсника тёти Нади. Явно моложе. Получается, ему её поручили.

— Мороженое…

— Что?

— Ешьте мороженое.

— А… Да… Вы Михал Андреевич? — Егорова собрала себя в кучку.

Вот это майор! Будь её воля, она бы от такого держалась подальше. Но Линка! Ради неё. Только ради неё!