Она никогда не думала, что спать рядом с мужчиной может быть так удобно и сладко. От воспоминаний о ночных событиях бросило в жар. Состояние было абсолютно безмятежное. Ни смущения, ни тем более сожалений. Только тихое счастье.

— Изволите завтракать, моё высочество?

Вера села в постели. Заморгала часто. Всё было реальностью. Павел Кирсанов в одних спортивных брюках и фартуке держал в руках поднос с завтраком.

Вера стала всем миром. Не было больше ни прошлого, ни будущего. Только она. Рыжее чудо. Ураган по имени Вера. Её время пришло. Время доверять себя этой девушке и брать на себя ответственность за неё.

Ощущения были действительно похожи на ураган. Утром Павел обнаружил на своём плече сладко спящую Веру. Удивительно, но спать, обнимая её, было удобно. А одного взгляда на веснушки хватило, чтобы Кирсанова затопило нежностью. Он ясно вспомнил, как увидел эти веснушки впервые. И как тогда мгновенно вспомнил их латинское название. И эти нежные ушки с изящными серёжками уже тогда, в Москве, запали в душу. И, оказывается, не отпустили.

От эмоций сдавливало грудь и частил пульс. Можно было бы, конечно, поставить себе какой-нибудь диагноз. Но нет. И без медицины ясно — он влюблен в эту рыжую бестию, которая сначала шатается по сомнительным клубешникам, потом вытаскивает его из полиции, а вдогонку спасает бомжа с амнезией. В эту потрясающую девушку, которую хочется держать за руку и на руках вечность.

Оставалось вдохнуть глубоко и выдохнуть. Новая реальность наступал вместе с новым днём. Хотелось порадовать Верочку. Пусть малым — вкусным завтраком, но чтобы она начала этот день с улыбки.

— Изволите завтракать, моё высочество? — вырвалось само собой.

Вид заспанной Верочки стоил всех сокровищ мира. Жаль, руки были заняты подносом. Сфотографировал бы. И эту чуть смущенную улыбку, эти медные кудряшки возле лица и сияющие глаза.

За такое утро стоило и пострадать! За окном осенняя петербургская хтонь, а у них, в маленьком уютном мире, будто множество светлячков разом.

— Почему ты сказал, что я смотрю не туда? — Вера вернула Павла в реальность.

— Ты смотрела туда. Но не на того. И ты была права, — Кирсанову категорически не хотелось сейчас выпускать Веру из объятий. Как там в рекламе? Пусть весь мир подождёт? Нет, всё серьёзнее! Пусть весь мир катится сейчас ко всем чертям!

— А на кого надо было смотреть? — и Вера носом уткнулась в шею Кирсанову.

Павел ещё раз вдохнул и выдохнул. Как это у неё получается — одновременно думать в двух направлениях? Или это и есть хваленая женская многозадачность?

— Вер, ты смотрела на меня. А надо было смотреть на того, кто попадает в кадр чаще по тем последним камерам. Ты ты была права — на них тот парень в кепке.

— Тот, что в холле?

Вера аж подскочила. Плед, до этого укрывавший её и позволяющий Кирсанову сохранять остатки благоразумия, сполз окончательно. А рыжая фурия ещё и улыбнулась так, что у Павла вместо мозга образовался сплошной розовый туман.

— Давай посмотрим! Где этот момент? — Верочка уже щелкала мышкой, закутавшись в плед, как в тогу, и усевшись к компьютеру. Павел же не видел экран почти совсем. Он видел веснушки на белой нежной коже плеч.

— Этот? Да, точно! Паш, смотри! И тут. А вот он и Оганкина. В направлении выхода.

— Ты знаешь, кто это?

— Нет. Возможно, если посмотреть на человека в живую, то я пойму, что это он. Но тут кепка. И капюшон ещё, — Вера на секунду задумалась, — Я-то думала, что мы сразу их найдём. И тогда можно будет Оганкину прижать.

— На самом деле, мы знаем уже её так мало. Во-первых, у Оганкиной был умысел. Во-вторых, этот парень — не наша общая фантазия.

Верочка поймала себя на интересном ощущении. Доселе неизведанном. Власть над мужчиной. Это чувство бодрило не хуже пузырьков в игристом вине. Растягивало губы в улыбку. И заставляло глаза сиять, а щеки алеть.

Кирсанов смотрел на неё, не отрываясь. Слушал её и, что важно — слышал. А ещё чувствовал. Остро. Будто внутренняя система координат Павла Кирсанова была ориентирована только на неё.

Вернуться мыслями к делам стоило Вере усилия. Её мучило это незавершенное дело, которое вместо того, чтобы распутываться и как-то наконец поддаваться хоть какой-то логике, запутывалось ещё больше.

Как говорили в мультфильме про "Простоквашино", с ума по-одиночке сходят, только гриппом вместе болеют. Значит, ей не показалось. Тип в холле был очень даже при чём. Осталось начать и закончить. Найти его в университете. Раз он не мог знать, что Кирсанов придёт разговаривать с Оганкиной, а был внутри здания, то он там учится. Или, что мало вероятно, преподаёт. Все преподаватели на юрфаке — приличные люди с хорошей репутацией. А репутация любого юриста — это слишком серьёзная и дорогая вещь, чтобы ею рисковать. Там уже и о реноме речь должна идти.