Со своей семьёй в последние недели Верочка общалась урывками. Старалась исправно отправлять в семейный чат селфи на фоне петербургских красот и достопримечательностей. Сообщала, что ест хорошо и тепло одевается. Но в университете полный завал. Поэтому ей категорически некогда ездить на выходные домой.

Иногда Веру посещали странные мысли. Это было ощущение параллельности реальностей. В новой, петербургской, её дом бы здесь — в большой квартире на Васильевском острове. И нигде больше. Такой неожиданно привычной и уютной стала кухня. Руки уже сами дотягивались до всего необходимого. С ней здоровались соседи. И кодовый замок на двери парадной открывался с первого раза. Да, слово "парадная" совершенно перестало цеплять мозг. Несмотря на то, что парадным этот вход нельзя было назвать даже с большой натяжкой.

Вера оглядела квартиру. Надо же как-то подготовиться к тому, что здесь, хоть и временно, но появится ещё один жилец. Что нужно? Спальное место, полотенца, всякие принадлежности, наверное, нужно купить.

— Паш, слушай… Так у него, наверное, ничего нет. Тапочки, там… Я не знаю, — она была растеряна.

— Слушай, да. Ты права, — Павел снова сжал пальцами переносицу.

Похоже, его самочувствие тоже оставляет желать лучшего.

— Я сама. Ты полежи, пожалуйста. Только давай список составим, что нужно мужчине.

Вера всегда думала, что много мелочей для повседневной жизни нужно женщине. А мужчины минималистичны. Её брат обходился двумя парами штанов на все возможные случаи жизни. У отца гардероб был шире. Но иногда мама практически пинками гнала его в магазин за новыми рубашками или свитером. Папу вполне устраивал тот, в котором он ходил ещё "сразу после армии".

Но оказалось, что когда у человека нет ничего. Вот вообще ничего. И его жизнь надо собрать с нуля, то выходило не так уж мало. Для начала они обошлись домашним минимумом. Тем более, что размеры "профессора" знали только приблизительно. Тапочки, несколько футболок, тренировочный костюм, нательное бельё. Бритвенный набор, зубная щётка и расчёска.

— А поедет он как? Не в тапочках же?

Вера живо представила, что по холодной осенней погоде нужно же будет как-то добраться. Даже если в такси, всё равно на улицу выходить.

— М-да… Задача, — Павел открыл свой шкаф. Потом закрыл. — Мы не угадаем. Особенно с обувью. Поэтому мы поедем его забирать. И там спросим размер. Рядом торговый центр. Пока будет собираться, купим обувь.

Вера смело добавила к списку шапку, шарф и перчатки. А ещё тёплые носки.

По магазину она ходила, сверяясь со списком. Всё удалось купить в гипермаркете. Уже по дороге домой Вера думала о том, как люди мало ценят то, что имеют. Дом. Тепло. Свет. Собственную кровать. Возможность выпить чаю. А ещё — знать, кто ты. Как тебя зовут. Это ведь, как теперь говорят, совсем не "роскошный максимум". Это самый-самый минимум. Который доступен, как оказалось, не всем. И почему-то Вера была уверена, что старый умный человек, которому они очень хотели помочь, лишился всего не самостоятельно.

Засыпая, Павел осторожно поцеловал Верины душистые кудри. Его рыжее счастье уютно устроилась в ложбинке на плече. Как специально для её головы сделанной.

Появилась и навела шороху в размеренной жизни. Устроила ему "русские горки". Затопила нежностью. Расцветила улыбкой и светом больших серых глаз.

Кирсанов понял, что сопротивление бесполезно. Его жизнь больше не будет упорядоченной. Вот такой парадокс. Девушка-юрист внесла хаос в существование мужчины-врача. Хотя наверное должно было бы быть наоборот. Это врачи часто себе не принадлежат и подчинены ненормированной больничной жизни, в которой бывают бессонные ночи и очень длинные рабочие дни.

Со санприемником договорились на вечер. В виде исключения. Обычно всех "клиентов" отправляют из больничных стен в первой половине дня, снабдив по возможности одеждой по сезону.

Туда ехали на такси вдвоём с Верой. Она рассказывала про юридический замкнутый круг с восстановлением документов.

— Сначала заявление об утрате. Но от кого? И где он был зарегистрирован. Ну допустим, регистрация не так критична. Но должна быть дата рождения. И место. Всё это надо лично. Потому что доверенность без паспорта ни один нотариус не сделает. А лично, ты же знаешь, им бы галочку в отчёте, что они нарушителей паспортного режима выявили. Понятно, что мы с Линой его одного никуда не пустим. Другой раз может так не повести, как в прошлый раз.

Павел крутил в голове факты и так и эдак. Амнезия травматической природы. Обо что бы зацепиться? Может, "профессора" по больнице поводить? Если уж есть предположение, что он имеет отношение к медицине. Но пока у него признаки респираторного заболевания, нельзя. Опасно для больных. Сначала лечить. Приводить в чувство. Дать возможность жить по-человечески.

Вера буквально вцепилась в его руку на входе. Павел притормозил.

— Ты боишься?

Вера часто дышала. Но отчаянно храбрилась.

— Нет, всё нормально. Я справлюсь.

— Стоп. Нет. Не тот случай. Тебе не надо справляться. Для этого здесь я. Слышишь?

— Паш, я с тобой.

Кирсанов засомневался. Если у Веры такая паника уже на пороге больницы, то что будет внутри? Соображать следовало быстро.

Почти у входа навстречу попалась санитарка, которая работала там, кажется, всю жизнь. Простая женщина, выполнявшая свою работу от души. Такие люди очень редко, но всё же встречаются.

— Нина Пална, мы за своим приехали…, — Павел не знал, как объяснить.