Ей отчаянно захотелось, чтобы все их догадки оказались правдой. Чтобы вот прямо сейчас Павел подтвердил ей, что этот старик, который недавно сидел в клетке отделения полиции и жил, где придётся, на самом деле самый настоящий профессор медицины.

От нетерпения она не могла сосредоточиться. Но всё же взяла себя в руки. Вот сейчас мужчины закончат заниматься делами и сами ей всё-всё расскажут. А она пока приготовит всем завтрак. Благо — выходной. И не надо идти в университет.

Вспомнилось, как вела себя мама, если мужские посиделки у них дома вдруг спонтанно превращались в производственное совещание. Просто оставляла мужчин поговорить о делах. И не беспокоила, даже если разговор шёл на повышенных тонах. Проходило немного времени, и они сами приходили к накрытому столу.

Руки чесались позвонить Лине. Но, во-первых, никаких точных сведений у неё пока нет. Домыслы Хромченко и так слышала. И даже поддержала. А во-вторых, Линка её убьёт, если разбудить её в воскресенье ни свет ни заря. Это был её единственный выходной день. И то, не каждую неделю.

Чтобы унять волнение, Вера принялась за омлет. Рецепт омлета-пуляр ей совсем недавно рассказала Юля Горовиц — жена дяди Яна, а по совместительству двоюродная сестра отца. И сейчас очень хотелось показать себя достойной хозяйкой.

Пока смешивала и жарила, пока накрывала на стол, в голове проигрывались с десяток вариантов дальнейшего развития событий. И сама себя тут же притормаживала. Нельзя пока ничего додумывать!

Домысливание — одна из огромных ошибок в юридической практике. Можно и нужно оперировать исключительно проверенными данными. Трижды. Иначе можно так исказить факты, что чёрное окажется белым.

Верочка вдруг вспомнила свою школьную учительницу математики Марину Владимировну. Та всегда фиксировала внимание на том, что именно дано в задаче. То есть, заставляла их при выполнении чертежа и решении опираться на ограниченные условием данные. "А то привидится всякое!"

Омлет уже упоительно пах на всю квартиру. Вера мелко порезала зелень. Запах стал ещё ярче.

— Верочка, если Вы нас сейчас не покормите, то язвенная болезнь обеспечена, — вдруг улыбнулся их гость.

И Вера поняла, что не такой уж он и старый. Просто замученный жизнью и тяжёлыми обстоятельствами.

— Вы уже знаете, кто Вы? — всё же не утерпела она. Получилось не слишком вежливо. Верочка покраснела. Но "профессор", кажется, не обиделся.

— Пока нет, — гость продолжал улыбаться, будто это обстоятельство его вовсе не огорчало.

Вера даже вилку отложила.

— Паш… А как же?

У Кирсанова был тоже подозрительно довольный вид.

— Вер, у нас с Варшавой два часа разница. Потерпи немного. Там ещё очень рано.

— С Варшавой?

— Ну да. Мои родители живут в Варшаве.

Вера теперь вообще ничего не понимала.

— Профессор действительно врач. И точно знает моего отца. Вернее, с вероятностью девяносто девять процентов. И этот один процент мы добавим одним звонком.

Вера сама не поняла, что с ней. Слёзы сами текли по щекам. Головой она понимала, что узнать сейчас имя человека — это огромный шаг вперёд. Но первый! Первый из многих ещё очень трудных шагов.

Кирсанов пытался вспомнить, когда последний раз он так серьёзно волновался перед звонком отцу. Давно. Может быть, когда увидел своё имя в списке зачисленных в аспирантуру.

Трубку сняла мама.

— Павлик, сыночек, как ты? Папа пошёл встречать Анюту. Она привезла детей к нам, — в голосе Алёны Кирсановой ясно слышались забота и беспокойство.

Павел обычно про себя немного раздражался. Он же давно не маленький мальчик. Но сейчас его окатило невероятным теплом маминого голоса.

Легко было представить их дом в пригороде Варшавы, куда они переехали, как раз когда он родился. Зелёная лужайка. Качели и батут. Подъездная дорожка и такие яркие именно осенью кустарники вместо принятого в России забора.

— Мамуля, всё хорошо. Попроси папу мне набрать сразу, как сможет.

— Срочно и важно?

— Срочно и важно, — подтвердил Павел.

— Новости хорошие? Как у тебя с диссертацией? Ты хорошо кушаешь? Или опять только сосиски и макароны? — мама конечно хотела знать всё и сразу.

— Новости хорошие. Кушаю хорошо, — и Павел подмигнул Верочке. Конечно, если бы ни она, питался бы именно так — сосиски и макароны.

— Поняла. Папа уже поднимается. Сейчас дам ему трубку. Но обещай, что позвонишь и расскажешь, как ты живёшь. И как там та девочка. Да?

Павел снова глянул на Веру. Расслышала она, что там ему мама в трубку говорила?

— Виталик, это Павлик. У него что-то хорошее, — ясно услышал Павел мамин комментарий к его звонку.

— Да, сын! Доброе утро!