— Ой, Павел Витальевич, Вы? За ним? — она кивнула в сторону приоткрытой двери палаты, где на стуле сидел "профессор" в больничной пижаме, но гладко выбритый и причесанный. — Мы с ним всё сделали. Помылись, подстриглись, побрились. Всё чистенько. Только…, — она потянулась к уху Кирсанова и перешла на шёпот, — Ты его, Пашенька, не бросай.

Павел кивнул. Верину руку он всё ещё крепко держал в своей ладони.

— Нина Пална, нам бы размер ноги узнать. Обувку уличную чтобы…, — подала голос Вера. Слышно было, что ей всё ещё страшновато, но она старается.

— Так сорок третий. Это точно. Только возьми мягкие. Лучше "прощай молодость". Войлочные. Они возле метро продаются. Самое оно будет. Ноги-то больные. Паш, посмотри ноги его потом. Да?

— Я посмотрю. Обязательно.

Санитарка заторопилась с мешком грязного постельного белья в сторону служебных помещений.

Кирсанов взял Веру за плечи.

— Сорок третий, Вер. У метро. Войлочные. Мы пока соберёмся и оденемся.

Верочка кивнула. И умчалась. Павел выдохнул. И постучал в дверь палаты.

— Добрый вечер. Я за Вами. Не будете против погостить у нас?

Вера давно так быстро не бегала. Домчавшись до метро, она обнаружила магазинчик, который её бабушка назвала бы "неприличный".

Обычная лавочка, забитая всяким ширпотребом не самого высокого качества. Но зато, скажите на милость, где бы сейчас можно было бы купить необъятную фланелевую ночную рубашку в розочках или простые коричневые хлопчатобумажные колготки. О таких Вера только слышала. А сама, конечно, не носила никогда.

Тут же нашлись и войлочные ботинки на каучуковой рифленой подошве и с молнией. Те самые "прощай молодость". Вера ухватила пару сорок третьего размера на глазах двух старушек, выбиравших хлопковые носовые платочки. Чем вызвала в них ажиотаж. Посмотреть, решились ли почтенные дамы на покупку обуви, Верочка не успела. В темпе двинулась назад.

Павел и "профессор" уже ждали её практически готовые к выходу. Вера не без гордости поставила на пол купленную пару.

— Верочка, Вы — чудо, — мягко и, как Вере показалось, немного грустно среагировал "профессор", — В моём немолодом уже возрасте стоит обратить внимание на обувь из войлока. Это, знаете ли, друзья мои, уникальный материал. Все современные мембраны лишь жалкая пародия на войлок! Гигиена и долговечность! То самое сухое тепло, которое мы нигде с синтетическими тканями не возьмём! — старик бережно обулся сам, не позволив Павлу помочь с молнией.

Даже Вера без специальных знаний поняла, что ноги у него болят. И обычная обувь тут не подошла бы.

В такси они с Павлом сели назад. "Профессор" устроился впереди рядом с водителем. И Вере был отлично виден его профиль. Старик старательно выпрямил спину. И очень внимательно смотрел на улицу. Иногда чуть хмурился, будто это конкретное место вызывало отрицательные эмоции, а иногда лицо его светлело, словно хорошие мысли возвращались в голову.

Вера крепко держала Пашу за руку. Он сжимал её ладонь, иногда проводя подушечкой большого пальца по тыльной стороне. Они молчали.

Всю дорогу до дома Верочка думала о том, каково это — не помнить своё имя. Ведь для любого человека — это самое значимое слово из всех. Именно на своё имя человек реагирует больше всего. Неспроста во всех методиках общения для создания доверия рекомендуется как можно чаще называть человека по имени.

И каково же вот так жить? И как им с Павлом быть в таком случае?

Вере вспомнилось, как в тринадцать лет она врала в летнем лагере, что её полное имя не Вера, а Вероника. И всю смену её звали Ника. Как устроила истерику накануне получения паспорта. И папа с мамой тогда как-то очень спокойно согласились. Мол, хочешь — меняй. Твоё имя. Тебе с этим жить. И она оставила "Вера". А потом собственное имя стало вдруг нравиться. Особенно, когда на курсе оказалось сразу три Вероники. И вот тут пришлось отнекиваться. Что она-то не Ника. А Вера.

В дом "профессор" зашёл не сразу. Сначала несколько минут стоял в дворе. Подошёл к дереву. Снял перчатку. Взялся за ствол рукой. И поднял взгляд в вечернее небо в тёмном квадрате двора — колодца.

Вера увидела, какие у него руки. Длинные пальцы с красивыми ногтями. Широкие ладони. Это вполне могли бы быть руки музыканта. Что же пережил этот человек, что сейчас так жадно вдыхает запах опавшей листвы и оглядывает светящиеся окна, будто ищет там свой дом.

В носу защипало. Слёзы подступили. Вера у кинулась носом в Пашино плечо. Он тут же сгреб её в объятия. Поцеловал в волосы.

— Все хорошо будет. Обязательно. Обещаю.

Павел Кирсанов никогда не думал, что в его квартире появится необычный постоялец.

Когда «Профессор» переступил порог их дома, он долго стоял в коридоре, словно пытаясь что-то вспомнить. Его взгляд блуждал по стенам, а пальцы нервно теребили край куртки.

Верочка дернулась было, чтобы помочь, но Павел удержал её за локоть. Она подняла глаза, глянула пристально. Кивнула. И дальше вела себя так, будто ничего такого особенного не происходит. К ним приехал гость. Они ему рады. И прямо сейчас все вместе будут ужинать. А потом пить чай с пирогом и беседовать.