Стоило ключу повернуться в замке, сердце забилось чаще.

— Привет! Я дома! Ты как? Ты хоть что-нибудь ел? — зазвучало от двери.

У Веры было явно хорошее настроение. Павел вышел её встречать. Столкнулся со счастливым серым взглядом. Распахнул руки.

Того, что Вера возьмёт короткий разбег и запрыгнет к нему на руки, не ожидал. Но поймал. Прижал. Глубоко вдохнул запах её волос, зарылся носом в пушистые кудри. Вот он — кайф! Куда там одурманивающим веществам!

Вера, видимо, сама от себя не ожидала такого порыва. Замерла. Напряглась.

Павел аккуратно опустил её на пол. Но рук не раздал.

— Всё хорошо, — едва выговорил куда-то в макушку, — У тебя настроение хорошее.

— Да! — Вера подняла взгляд, — Линка записи с камер добыла. И мы знаем, с какой последней надо смотреть!

Непонятно, какая сила её дёрнула прыгать на Кирсанова. Будто кто-то подтолкнул. И контроль полетел в пропасть. Павел поймал. Удержал. И, кажется, сделал глубокий вдох. Верочка сначала была в абсолютной несознанке. А когда поняла, что прямо сейчас её на руках держит Павел, чуть со стыда не сгорела.

— Всё хорошо, — услышала сбивчивое… — У тебя настроение хорошее.

Да, настроение, действительно было отличным. Потому что теперь они были в одном шаге от правды.

— Да! — у Веры едва хватило сил поднять Вера взгляд, — Линка записи с камер добыла. И мы знаем, с какой последней надо смотреть!

Егорова торжественно достала из сумочки флешку. Положила Павлу в ладонь. Он вдруг удержал её пальцы и поцеловал руку.

Вера вспыхнула. Уткнулась носом в мужское плечо. Её б воля, так и осталась бы стоять, замерев и не дыша. Но было ещё одно важное дело.

— Паш, ты помнишь того странного человека, который в полиции с тобой сидел?

— Конечно. У меня сотряс, но амнезии нет. Действительно, странный. А что?

— Понимаешь, — Вера смутилась ещё больше, — Линка же его тогда из полиции тоже добыла. Он, оказывается, совсем не помнит о себе ничего. У него как раз амнезия. Он сам так сказал. Именно этим словом. Даже имени, представляешь?

Кирсанов кивнул. Конечно же он представляет. Это неврологический профиль, но с травмами очень часто встречаются такие случаи. Вера читала.

— Линка его не могла бросить. Понимаешь? — она глянула испытующе, — Он, как выяснилось, тут на Васильевском по чердакам и дворницким живёт. Короче, где придётся. Но бомжи говорят, ориентируется, во дворах, как у себя дома. А где этот дом — не помнит. Вот…

Павел смотрел внимательно. Вникая в каждое слово и явно пытаясь понять, к чему она это клонит.

— Паш, его бомжи профессором зовут. Видимо, за манеру говорить.

— Вы с Линой с бомжами общались?

— Да, — пришлось признаться Вере, — Мы ходили его искать сегодня. Не отпускать же Линку одну.

— И я так понимаю, нашли, — вдруг улыбнулся Павел.

Кажется, его это забавляло. А Вера впервые общалась добровольно с этим слоем общества. И диву давалась, как Лина с ними разговаривает. Уважительно и спокойно. И те отвечали. Будто бы не жили на улице и не питались с помойки. И да, они лазили на какой-то чердак. И там в грудке старых тряпок нашли этого самого "профессора". Там Вера старалась не дышать. И сейчас было страшно, что от неё до сих пор может пахнуть этим чердаком.

— Мы нашли. Паш, он болен. Ему помощь нужна. А он сам говорит, что его ни одна больница не возьмёт. Почему? Разве он не человек? Разве ему не должны помочь?

Вера поняла, что ещё чуть-чуть — и она расплачется. Это будет совсем не профессионально. И очень похоже на банальную женскую манипуляцию.

— Паш, чем мы можем помочь? Куда его отвезти? Нельзя его там бросать! Без имени и без помощи. Линке некуда его везти. Она сама в общаге.

— Есть варианты. У нас есть пункты санобработки для бездомных, — Кирсанов сжал переносицу пальцами, — Только вы его туда не довезете. В транспорт не пустят. И вообще — лучше поосторожнее. Мало ли, какие инфекции.

У Веры поникли плечи. Неужели никак не помочь? Не может быть!

— Вер, сейчас решим. Дай мне пять минут.

Через три минуты у Кирсанова была договорённость о санитарной перевозке. Вера, пока он разговаривал с коллегами, жестами показывала, что готова оплатить. Но Павел так посмотрел на неё, что она моментально прекратила свои попытки.

Вообще-то, стоило ожидать от девочек чего-то похожего. Они всё-таки проявили инициативу. У маленьких девочек это бездомные котята. У больших, да ещё и юристов, больные бездомные старики с амнезией. Кирсанов пожалел, что сам не сообразил предложить помощь.