— Открывай, сержант, пока я добрая! — Хромченко пёрла как танк на молоденького полицейского с деревенским простым лицом. В руке у неё был паспорт, в котором Кирсанов легко опознал свой документ и какой-то лист, а главное — отобранный телефон.

Сержант не с первой попытки попал ключом в замочную скважину, всё время оборачиваясь на Хромченко.

— Заряженному танку в дуло не смотрят! Шевелись! Пока я ваш околоток на вторсырье не сдала! — шипела на него Лина, сверкая глазами.

Решетчатая дверь распахнулась, издав скрип, похожий на человеческий вопль.

Кирсанов успел подставить руки, чтобы поймать упавшую на него Верочку. Её трясло.

— Вера! Отставить сырость! Бумаги в зубы и на выход! Я позвоню, как закончу. На выходе морды кирпичом. Нет у них ничего на Киви. Лохи они педальные. Даже в заказуху сыграть по-нормальному не смогли.

Павел поднялся. Прижал Веру к себе. Она обхватила его за талию. Помогла выбраться из здания по лабиринту коридоров. Дежурный поднял глаза. Вера помахала ему бумагами.

На крыльце Кирсанов замер. Голова закружилась ещё сильнее. Но при Вере очень не хотелось показаться больным и слабым. Наоборот — хотелось успокоить её.

— Мы едем в больницу, — Вера явно вложила в эту фразу максимум строгости, — Какая ближайшая?

— Мы идём домой.

— Нет уж, доктор! Теперь ты будешь слушать меня!

— Вер, я воняю тюрьмой. Обещаю, что завтра меня будет смотреть кто-то из коллег.

— Клянись!

— Клянусь!

Кирсанов уже шагнул с крыльца. Но вспомнил про странного старика, делившего с ним этой ночью клетку в полицейском "обезьяннике". Хотелось верить, что Каролина Хромченко и его оттуда достанет. В любом случае, история с нападением и заявлением на мнимое изнасилование ещё далека от завершения.

Впервые в жизни почти настоящий юрист Вера Ярославовна Егорова была в отделении полиции. Как-то раньше не доводилось. Контраст правовых норм, писаных на белой бумаге чёрными буквами, и реальности, в которую она сегодня окунулась, был колоссальный!

Чистота адвокатских кабинетов, свет компьютерных мониторов и запах дорогого парфюма столкнулись с тёмными, выкрашенными каким-то депрессивно-зеленым цветом, стенами и скрипучей решёткой "обезьянника", где талантливый доктор сидел на пару со странным персонажем бомжовского вида и запаха.

Вера изо всех сил хотела быть профессионалом. Пока шла до отделения, фантазировала себе, как будет сыпать номерами статей закона "О полиции" и формулировками из административного кодекса. Но стоило увидеть Кирсанова, как голова стала абсолютно пустой. И если бы ни Лина с её бульдожьей хваткой, Вера бы не справилась. Это было обидно понимать.

Но с другими стороны, этой холодной и мокрой ночью они медленно шли домой вдвоём с Кирсановым. Непонятно, кто за кого держался. Кажется, поначалу Павел за неё. А может быть, и она за Павла. Потому что ноги были ватными. В голове крутились обрывки знаний по судебной медицине. Но до конца голова соображать не начала, как бы Егорова ни старалась сосредоточиться. Единственное, что было осязаемо и понятно — большая тёплая мужская ладонь на её плече. И от этого ощущения в голове включалась маленькая яркая лампочка счастья.

В квартиру они попали уже очень поздней ночью.

— Давай ты расскажешь, что помнишь. И мы подумаем, как быть дальше, — предложила Вера, едва они закрыли дверь.

— Нет, прости, — Кирсанов явно огромным усилием воли не сел на пол прямо у двери, — Сейчас надо смыть весь этот тюремный запах. Потом я выпью лекарство. И нам обоим надо будет поспать. А вот завтра будем думать.

— Но до завтра может ещё что-то случиться, — Вера всхлипнула.

— Обещаю тебе, что пока мы дома, с нами точно ничего не случится. Веришь мне? — Павел держал Веру за плечи.

Она кивнула. Конечно же она верит!

Сначала казалось, что она уснёт мгновенно, стоит даже не лечь, а просто сесть куда-то. Но нет. Вера знала, что это называется адреналиновый откат. Сна не было. Она слушала, как льётся в ванной вода. В голове были пусто. И только когда Кирсанов появился на пороге кухни в спортивных брюках и без футболки, Вера уставилась на него совершенно неприлично.

— У нас есть, что поесть, — виновато спросил Павел, — Сейчас, конечно, не лучшее время для ужина.

Вера подскочила. Загромыхала всей посудой сразу. Крышкой от сковороды, тарелками, вилками и стаканами. Увидела, как от боли исказилось лицо Павла.

— Давай я всё-таки вызову скорую?

— И как мы объясним травму? Что я упал затылком на тупой предмет? Или что ты меня шарахнула? — Кирсанов попытался улыбнуться, — Я поем чуть-чуть, чтобы лекарство выпить. Это предотвратит отёк.

— Странный там дядька был с тобой. Он тоже про отёк говорил.

— Да-а, интересный персонаж. Я таких ещё не видел.