— Паш, ты от вопроса ушёл. Что с документами?

— Сейчас Ромыч подъедет. Это анестезиолог. И поговорим. Хорошо? Ты нас со стороны послушай. Я понимаю, медицинская специфика — не твой профиль. Но нам сейчас ещё одна умная голова будет очень кстати.

Когда Верочка увидела Кирсанова, стоящего в середине двора около одинокого дерева, у неё сжалось сердце. Даже очень сильным и умным взрослым мужчинам нужно, чтобы их поддержали.

Остро захотелось поделиться силами. Показать, как он важен и нужен. Вера ни секунды не сомневалась — Паша не виноват в смерти пациентки. Надо будет, она это докажет. Нет такой сферы, где нельзя было бы разобраться человеку с мозгами. Пока ехала со встречи, Вера успела посмотреть нормативы и положения. Там всё упирается в первичную медицинскую документацию и заключение патологоанатома.

Предложение Павла посидеть и послушать было очень кстати. Фраза про умную голову грела самолюбие. Впрочем, Паша всегда прямо говорил, что гордится её успехами.

А вот новость про отъезд в Варшаву отозвалась внутри противоречивыми ощущениями.

Да, она сама считала, что так будет безопасно для Кирсанова. Всегда лучше наблюдать за разборками с большого расстояния. Да, сейчас очень не хотелось бы, чтобы Паша влез ещё и в историю с Линкой. На его голову и так достаточно. Причём в самом прямом смысле. И будет, наверное, лучше, если она сама найдёт подругу. Не без помощи чудо-майора, разумеется.

Но расстаться вот прямо сегодня-завтра? Нет, расставаться вообще не хотелось. А ещё Паша не предложил полететь вместе с ним. Она будет не кстати? Ревновать его к работе и родительской семье было глупо.

Буквально через час приехал Пашин коллега. Доктор-анестезиолог. Привёз коробочку с пирожными и бутылку спиртного.

— Роман, — коротко представился.

Вера предположила, что он прилично старше Кирсанова. Было даже как-то неловко называть его просто по имени. Вид у Романа был усталый и измученный. Будто он не спал уже много дней.

— Это из "Севера", — пояснил, кивая на сладкое.

Вера припомнила, что знала об этом месте.

— То самое, где народовольцы собирались? — блеснула знаниями Вера.

— Ого! Вера, а Виталич говорил, что вы москвичка!

— Я москвичка. Но это, вроде как, все знают, — Вера смущённо пожала плечами.

К выпивке стоило быстро сообразить закуску. То, что медики выпить могут много, Верочка уже поняла из многочисленных баек, рассказанных на этой самой кухне врачами аж трех поколений.

Разговор за столом Верочка больше слушала, изредка уточняя значение какого-то незнакомого слова. Но в целом история была стара как мир. Руководство пообещало пациентке минимум формальностей. Провели "по скорой". Самое глупое, что тётенька, скорее всего, знала о своих проблемах с сосудами. Но она же не врач! И не посчитала нужным это сообщить. Это стоило ей жизни.

Роман и Павел тут же вспомнили истории про пациентов, которые ели или пили перед наркозом, скрыв это от доктора. Или посчитав, что один глоточек или один кусочек не считаются. Веру аж затошнило. Как же люди бывают наивны и самонадеянны!

Стало ясно, что критически важным будет иметь у себя копии всех первичных документов. Из приёмного отделения при поступлении, из истории болезни. Но важно получить их в короткие сроки, то есть, практически позавчера, в первоначальном виде, а не причесанными перепуганной насмерть лечащей врачихой.

Роман брался добыть исходники. Вера понимала, что ей придётся разобраться с протоколами и правилами в ближайшие сутки-двое.

За разговором ушла вся объёмная бутылка спиртного. Ни по Павлу, ни по Роману не было даже заметно, что они выпили. Вера успела похвалить себя за хорошую закуску.

— Ромыч на три курса старше меня учился, — поделился Кирсанов, когда они проводили анестезиолога.

— Как на три? Всего? Я думала, он лет на десять старше. Не меньше.

— У анестезиологов самая низкая продолжительность жизни из всех врачей. Всего сорок пять — пятьдесят лет.

Вера ахнула. Так мало? Это какой же уровень стресса у этих врачей!

— А хирурги? — прошептала.

— Хирурги разные бывают, — обнял её Павел, — Но говорят, что в среднем врачи живут меньше своих пациентов. Вер, — прижал её к себе Павел, — может быть, ты со мной полетишь?

Вот! А она сомневалась, что Кирсанов предложит! Только теперь было совестно. Она не может сейчас бросить Линку. И рассказать Паше, нагрузив его новыми проблемами, тоже не может. И врать не хочется безумно!