Ответ на этот вопрос обрушился на нас неожиданно. Когда мы, перешёптываясь, проходили мимо мертвецкой, дверь открылась, и на нас буквально вывалился Акакий Прощелыгин с кожаной сумкой в руке.

— Я так и знал! — прошипел он. — Следили за мной? Люди, не могущие навести порядок в собственных жизнях, постоянно норовят влезть в чужие и разрушить их. Что ж, действуйте! Я готов. Я приму кару. Отчисляйте меня, отправьте на каторгу. Вы — царь и бог, я — раб и червь, всецело в вашей власти!

— Господин Прощелыгин, прошу, успокойтесь, вы нам совершенно не потребны! — попытался я уладить ситуацию. Но Акакий взвился только сильнее.

— Ах, не потребен?! Значит, я для вас — настолько мелок, что когда вам не нужна моя помощь, вы полагаете себя вправе смотреть на меня свысока?

— Эм… Нет, вовсе нет.

— Вы мне отвратительны. Не говорите больше ни слова. Я бы сказал, что вы меня разочаровали, если бы изначально я был о вас хоть сколько-нибудь более высокого мнения!

В этой истерической отповеди Акакия не чувствовалось того мрачного задора, которым он радовал меня прежде. Как будто бы актёра, играющего персонажа, заменили, и новый старается быть похожим, но всё-таки смотришь на него и понимаешь: актёр. И рассыпается картинка. Что не так-то?

Акакий, вздёрнув нос, двинулся к выходу из подвала.

— Стоять, — негромко сказал Леонид.

Акакий замер.

— Если я обыщу вашу сумку, господин Прощелыгин, что я там найду?

Акакий повернулся, и в свете огня, которым я заменял фонарик, сделалось видно его побледневшее ещё сильнее против обыкновенного лицо.

— Ничего, — сказал Акакий.

— А если подумать? Что я там найду?

— Если… Подумать… Ну, может быть, что-то вы там, конечно, и найдёте…

— Вы омерзительны, господин Прощелыгин. Отдайте сумку.

— Да пропадите вы пропадом!

Эту тираду Акакий выпалил каким-то полувизгом, швырнул в Леонида сумку и унёсся прочь. Леонид открыл сумку, скривился и вошёл в мертвецкую. Вскоре оттуда вышел без сумки.

— Допрыгается у меня однажды…

— Стоит ли мне знать, что он украл?

— Нет, Александр Николаевич. Не стоит.

— Вы как будто даже знаете, зачем?

— В качестве компонента некоторых зелий иногда используется и такое… Всё это, как вы понимаете, несколько за рамками академической программы.

— Какой талантливый юноша…

— Слов нет, талантлив невероятно. Однако это уже переходит всяческие границы. Я, конечно, не бог весть какой специалист, но, если не ошибаюсь, все эти зелья имеют в виду смерть в том или ином виде. Любопытно, с кем он связалс… Александр Николаевич, пошлите огонёк вон туда, прошу вас. Мне не мерещится?

Леониду не мерещилось. В дальнем конце коридора кто-то стоял и безмолвно смотрел на нас, нагоняя жути. Однако когда мой бесстрашный огонёк к нему подлетел, сделалось понятнее. Человека не было. В воздухе висел пиджак.

— Лапсердак! — прошептал Леонид. — Я же говорил!

— А я думал, вы мне мозги лапсердачите…

— Да ну вот же, ну!

— Ну, он просто висит, а вы убеждали, что летает.

— Нарочно надо мною измываетесь?

— Не без того, и всё же…

И тут пиджак, приняв какое-то решение, полетел в боковое ответвление коридора.

— Стоять! — хором заорали мы с Леонидом и бросились в погоню.

Если бы кто-то хотел заманить меня в ловушку, он бы сейчас, радостно ухая, танцевал, хлопая себя по коленям ладонями. Но я консультировался с торрелем и твёрдо знал, что никаких ловушек мне никто не заготовил, а потому бежал смело и отчаянно. Леонид же заразился моей верой в себя и тоже утратил всяческий страх.

Пиджак летел не так быстро, как можно было ожидать, и мы довольно скоро начали его настигать. Тогда он поступил странным образом. Он сказал: «Ай!» — и упал. Так упал, как будто бы внутри него находилось человеческое тело.

Мы с Леонидом остановились, озадаченные этой новой ситуацией. Пиджак тем временем резво поднялся и, как-то странно при… храмывая?.. влетел в раскрытую дверь.

— Не уйдёт! — заявил Леонид, входя следом. — Тут склад спортивного инвентаря. Я-то этот подвал хорошо знаю!

И тут послышался дрожащий от истерики голос:

— Почему вы не пришли один?!

— А почему бы и нет? — отозвался я. — Меня о конфиденциальности не просили.

— Неужели я не написала? Я же должна была…

Голос был до боли знакомым. И исходил он из пиджака, висящего рядом со стопкой спортивных матов. Вокруг в изобилие стояли козлы, гири, шесты, лежали канаты — в общем, спортивный инвентарь, как справедливо заметил мой друг и коллега.

— Что ты такое есмь?! — грозно надвинулся на пиджак Леонид.