— Неожиданно.

— Я делаю первые успехи в лечении того недуга, о котором мы с вами имели неприятные беседы и ситуации. Да, в некотором смысле вы правы: это, думается, занятие достойное. Однако эстетического наслаждения от него я не получаю.

— Может быть, и слава богу?

— Вы отвратительнейшим образом правы опять! Но уже никаким шоколадом, никаким кофием не перебить тягостных впечатлений. Возможно, приключение поможет.

— Ну, будем надеяться. Ладно, Леонид, спасибо, что зашли. Пора преподавать, да-с, пора.

— Так значит, сегодня в одиннадцать? Где встретимся?

— Давайте у главного входа. Я пойду из дома.

— Только предупредите Татьяну, куда и почему идёте. Ну, вы понимаете. На случай, если всё-таки обнажённая девушка заключит вас в объятия.

— Почему именно девушка, Леонид? Вы посмотрите, какой корявый почерк. Такое свойственно скорее парням…

— Ну уж нет, Александр Николаевич! Если ещё и там будет обнажённый парень — я решительнейшим образом подаюсь в отставку и отбываю из Белодолска на ближайшем корабле!

— Да вы так уже сто раз грозились.

— Иное верблюжное ушко ломает иголку в стоге сена!

— Да вы сегодня в ударе.

— Ай, ну вас! До встречи вечером.

Придя в аудиторию, я начал с переклички. За прошедшие полгода мы с аудиторией добились невероятного взаимпопонимания, так что времени зря не тратили. Перекличка выглядела так:

— Кого нет?

— Соровской нет, — сообщила Асафьева.

— Ошибаетесь, Соровская есть, просто не здесь.

— Акопова отсутствует, — заметил Муратов.

— А вот это, Борис, любопытное наблюдение. Отметил. Всё в порядке с Акоповой, никто не знает?

Никто не знал. Я вздохнул.

Вообще-то Акопова была у меня в числе лучших учениц. Нешуточно старалась и делала успехи. Судя по нездоровому пламени в глазах, подгоняла её некая мотивация, идущая из самой глубины сердца. Я такого опасался и на всякий случай не лез. Судя по всему, к ней и вовсе никто не лез. Ладно, продолбать одно занятие — не преступление. Пропустит следующее — начнём активно интересоваться.

— Ну что же, приступим к следующей теме. У вас на столах стоят стаканы с водой. Никто не успел выпить? Борис, ну как же это вы так лапсердакнулись? Впрочем, с такими умопомрачительными усами небольшая жажда в первой половине дня вполне понятна и простительна. Госпожа Вознесенская с вами, я полагаю, поделится. Пока что — прошу внимания на мой стакан. Могу ли я обратить воду в лёд? Глупый вопрос: конечно, я ведь стихийник, это мне как моргнуть. А вот могу ли я обратить в лёд кубик в середине стакана? И вновь ответ: да. Это уровень седьмого курса и весьма непросто, однако — возможно. Но смотрите, что я сделаю.

Я внимательно уставился на стакан, который держал перед собой на вытянутой руке. Раз — почувствовать молекулы и заставить их остановиться. Два — укрепить связи между водородом и кислородом…

— Прошу-с, ищите подвох.

Я поставил стакан на стол Бори. Все сгрудились вокруг него по моей команде.

— Это невероятно! — ахнула Стефания. — Вы сделали ледяной кубик, внутри которого ледяной шарик, внутри которого ледяной кубик, внутри которого ледяной шарик, а все пустые места заполнены водой?!

— Очень тонко подмечено, Стефания Порфирьевна.

— Но как?! Это ведь даже не магистерский уровень, это… чудо!

— Никакое не чудо, а всего лишь наша с вами любимая магия мельчайших частиц. Да-да, с её помощью можно обращать воду в лёд и делать более изящные вещи, чем при помощи стихийной магии, которая слишком груба даже в самом возвышенном своём воплощении. Разумеется, расход Мережковских — значительно выше. Все захватили с собой браслеты-накопители, как я просил?

Двадцать девять рук поднялись, демонстрируя браслеты.

— Превосходно. Запоминайте, что нужно сделать. Мы начнём с простого кубика. Делать вписанные фигуры — это всё же требует некоторой сноровки…

Дома за ужином я сказал Таньке, что зря она забила ходить на занятия. Что у нас, вообще-то, весело. Что мы такие всякие штуки интересные из воды делаем.

Танька, не поднимая носа от книги, взмахнула рукой. Из стоящего перед ней стакана выплеснулась вода, разлилась по столу, но тут же вся поднялась в воздух и превратилась в водяного петуха карманного формата. Он сделал несколько уверенных шагов по скатерти, для виду чего-то поклевал и, запрокинув голову, беззвучно закукарекал. В этом положении и обратился в лёд.